Для кого цветет лори

Медведи ревели, пытаясь сбросить с себя седоков и избежать ужасающей черной силы, что забирала жизни. Люди пытались бежать, как и звери. Но бежать было некуда. За их спинами стояли Баристан и Кристиан с лучниками… Тридцать тысяч воинов выли, лезли на скалы, бросались на мечи и оказывались под лапами собственных медведей, обезумевших и уже не слушающихся ни железной уздечки, ни кованых шпор. С вершины скалы за побоищем наблюдал главенствующий совета империи, и лицо его сравнялось цветом с серым стягом его рода. За ним белели лица чиарского принца и нескольких командующих. Ран повернул голову, посмотрел в их сторону. Он мог бы убить даже отсюда, но он лишь смотрел на тех, кто не желал признавать его власть.

Главенствующий медленно кивнул и опустился на колени. Ран усмехнулся. И, развернувшись, пошел к скалам, оставляя за своей спиной самую ужасающую демонстрацию силы, которую только знала империя.

Все закончилось, и долина стала багровой от крови, над ней уже жужжали мухи и кружились стервятники, ожидая, когда редкие люди покинут накрытый стол. Иные уже трапезничали, вцепившись когтями в тела и выдирая куски мяса.

Войска совета были уничтожены почти полностью, как и отряды чиарцев. Медвежьи туши казались на поле неопрятными кучами. Ран шел по залитой кровью земле, не чувствуя ничего. Радости победы не было. Просто еще один день, который закончился.

Скоро сюда придут мародеры и бродяги, потащат шлемы и оружие, сбрую и щиты. Придут жрецы и монахини из Обители Скорби, чтобы совершить прощальный обряд."

"Аид вздрогнул. Стер с лица кровь тыльной стороной ладони. Эта битва поставила точку в противостоянии с советом. После подобного никто не осмелится кинуть аиду вызов. Те, кого он оставил в живых, вернутся, подгоняемые ужасом, и расскажут о силе Сумеречного, способного в одиночку уничтожить целую армию. Чиар, Озерные королевства, Белый Архипелаг – все они не только побоятся сунуться к границам империи, но и примут условия сотрудничества, выгодные Лавьеру. То, к чему Ран шел долгие годы, свершилось. Он может занять престол империи даже без раяны. Он станет новой страницей в истории и подготовит достойного преемника, когда и его путь подойдет к концу.

Вот только была одна проблема.

Рану Лавьеру, Верховному аиду, Сумеречному псу, изгнаннику и правителю, стало совершенно наплевать на судьбу империи.

Он поднялся на холм, перешагивая через трупы, вышел к лагерю. У шатров уже ликовали выжившие, реял флаг новой империи: на синем стяге готовился к прыжку белый волк – герб рода Лавьер. Загорались костры, кто-то хлестал из бурдюка пойло, кто-то орал от ран, кто-то насиловал пленных. Война показывала свое убогое рыло, демонстрировала себя со всех сторон.