Капкан для Бешеной

Волк и волчица содрогались от дикого наслаждения властью над самым интимным, победителей и побежденных не было, звери правили брачный танец…

Они измотали друг друга – когда магнитофон давно умолк, а глупые причиндалы первых любовных игр улетели в угол, – то ли любили, то ли насиловали, впиваясь зубами, переплетаясь наобум, но с удивительной гармонией, слившись в одно нерассуждающее, налитое наслаждением тело с единой, растворившейся в затмении душой, и эта душа была – волчья, и не было ничего удивительного в том, что за окном стояла почти полная луна, так оно и полагалось…"

"Одновременно почувствовали, что не в силах больше шевельнуться, замерли на смятых простынях. Свет давно уже погасили, как-то ненароком, и серебристое лунное сияние прочертило поперек комнаты призрачную полосу. По всем канонам жанра именно сейчас должны были последовать роковые признания, разнеженная выдача тайн, но жизнь не имеет ничего общего с детективными штампами, и они просто-напросто валялись обессиленно, временами легонько касаясь друг друга, что снова вызывало ощущение электрического ожога.

Первые струйки сигаретного дыма заклубились в лунном сиянии. На улице припозднившийся пьяный с преогромным воодушевлением исполнял народную песню «Ой, мороз, мороз!»

– Странное дело, но мне тебя почему-то хочется убить, – сказал Роман.

Даша хмыкнула, легонько сжав притомившуюся плоть:

– Легче сказать… Я вот за всю жизнь никого еще не убила…

– Серьезно?

– Ага. Так что могу тебе сказать авторитетно: предприятие это непростое. Правда, ежели сжать как следует и давануть…

– Дашка, больно!

– То-то. Убивец выискался. А вот если я сейчас не ослаблю хватки, а вовсе даже наоборот? Сумеешь высвободиться?

– Ну нет, конечно.

– Вот видишь. И начну допрашивать с пристрастием. Скажем, что вас, гражданин, связывает с неким полковником Волховичем?

– Вино и бабы.

– Неубедительный ответ.

– Чем богаты. Почему это – неубедительный? И вообще оставь ты этих солдафонов в покое. Я понимаю, они тебя чем-то там обидели, но ничего ведь не добьешься.

– Это в порядке запугивания?

– Брось, Даша… В порядке доброго совета. Все равно твое же начальство с превеликим удовольствием на тебя и свалит все шишки. Только ты не напрягай проницательность, никто меня ни о чем не просил, да и не согласился бы я по просьбе какого-то полковничка пугать женщину, с которой мне так хорошо… Пусть сами стараются, коли охота, – но вот как раз этого мне категорически и не хочется.

– Что, защитить тянет?

– Вполне естественное мужское желание.

– Не привыкла я, чтобы меня защищали.

– Не в том дело, – сказал Роман задумчиво. – Не в твоей половой принадлежности. Тут получается так, что не женщину защищаешь, а индивида. Которого угораздило во что-то вляпаться.