Идеальна для меня

— Зачем ты все это делаешь?!

Филипп выглядел самодовольным и зардевшимся, он хлопал себя по животу, будто поощряя, а затем и вовсе погладил по голове, проронив свои же мысли:

— Кто бы мог подумать, что все будет так просто? Сам Конрад Шульц просто пришел, чтобы умереть…

Я сжала зубы, но бросилась не к Майеру. Был другой человек, которого я желала увидеть. Мое тело металось в ужасе, мысли сходили с ума, перед глазами мерцали разноцветные пятна с лозунгом «тревога».

— Конрад… — прошептала я, аккуратно переворачивая его лицо и укладывая себе на колени. — Боги, нет… Нет, только не это! Нет…"

"Он выглядел так, будто спал. Будто пройдет секунда — мужчина откроет глаза и скажет какой-то очередной едкий комментарий на мой счет. И я все отдала бы, чтобы так и произошло. Но кровь продолжала сочиться из его черной толстовки, и я ощущала это так, словно именно из моего тела она истекала. Будто это я умирала рядом с ним, будто это мое тело покидала жизнь.

Стоило провести пальцами черту по острым скулам, как из души вырвался надрывный хрип. Мне было плевать, смотрит ли Майер, упивается ли он моими страданиями, но я медленно опустила голову и коснулась губами губ Конрада. Они еще были такими же теплыми, как я их помнила. Его тело до сих пор пахло так же прекрасно, что легкие сводило в экстазе. Он пах моей жизнью, и никто нахрен не выбирает этот запах с рождения.

— Если бы ты только открыл глаза… — шептала я словно в бреду ему в лицо. Так, чтобы это осталось между нами. Так, чтобы слышал только он. — Если бы ты открыл глаза… Я бы дала тебе второй шанс, Конрад Шульц. Потому что все не может так закончиться, просто не может…

Но он не открывал глаза. Он был мертв. Я не чувствовала его дыхания, я не чувствовала его пульса. Это был конец…

— Хватит, Браун, — страдальчески протянул Майер за спиной. — Я сейчас расплачусь, правда. Но нужно идти. Мои люди позаботятся о его теле, а нам пора с тобой отпраздновать шикарное окончание дня. Что ты больше любишь: шампанское или виски? Да, к черту! Если будешь послушной девочкой, рванем в Италию прямо сейчас! Когда еще будет такой повод, верно? Трахну тебя первый раз прямо на бархатных простынях и в лепестках роз.

«Позаботятся о теле… Позаботятся о теле… Позаботятся о теле…»

«Это правда, Эмми, — ужаснулся внутренний голос. — Он мертв. Этот мужчина у тебя на руках — не жилец! Ты больше никогда не услышишь его голос. Никогда Конрад Шульц не посмотрит тебе в душу темно-серыми глазами».

— Ах… — задохнулась я, перестав дышать.

Филипп неумолимо приближался, а мои руки неосознанно крепче сжимали Шульца. Я не была готова отпустить его навсегда. Не сейчас, не когда бы то ни было!

— Эмми! — рявкнул Майер, дернув меня за руку.