Идеальна для меня

Шульц долго не отвечал, и я позволила себе взглянуть на мужчину, застав на его лице странную и необъяснимую боль, а также… что-то еще, что разгадать совершенно не получалось. «Он просто переживает за тебя, Браун», — подсказал внутренний голос. «Шульц решал проблемы твоей семьи всю ночь, а ты винишь его за то, что бросил тебя одну, эгоистка!»

— Детка, — Конрад подошел вплотную и поднял меня на руки за ягодицы, заставляя наши лица сравняться. Его почему-то невероятно мокрый лоб ударился о мой лоб, после чего Конрад протяжно вздохнул. — У нас все будет хорошо.

Я кивнула, но была уверена в обратном, только вот обсуждать это не хотелось. На этот раз авто ждало нас внизу, и когда мы вышли на улицу, холодный морозный ветер ударил по лицу, будто отрезвляя.

— Постой, — прошептала я, откидывая голову назад и подставляя кожу редко срывающемуся снегу. Он будто приводил меня в чувство, чего мне безумно не хватало, делал живой.

Мы простояли так какое-то время, окруженные множественными охранниками, Конрад не торопил меня, а я пользовалась его благосклонностью, не желая садиться в машину и возвращаться в очередную золотую коробку. Как вдруг женский крик оглушил улицу, заставляя всех людей, включая меня, обернуться в поисках «раздражителя».

— Конрад! Конрад! Мне нужно с тобой поговорить! Это очень важно, прошу тебя… Умоляю…

По другую сторону улицы стояла Аврора, скрученная охранником, стоявшим на оцеплении улицы. Она выглядела растерянной и заплаканной. Проходящие мимо зеваки смотрели на нее с интересом, не скрывая, посмеивались за спиной. «Она не заслуживает такого отношения!» — взыграло во мне странное чувство сочувствия.

— Поговори с ней, — повернувшись к мужчине, попросила я.

— Эмми… — выдохнул Шульц, хмурясь. Но я смотрела на него, не желая отступать. Еще недавно они были мужем и женой, а сейчас он не позволял женщине подойти к себе, словно старой забытой, не нужной более, умирающей собаке, выброшенной в мороз на улицу. Не прошло и минуты, как он сдался, скрипя зубами:

— Хорошо.

Конрад кратко кивнул своим людям, и те позволили женщине пройти. Аврора распрямила плечи и последовала к нам на невероятно высоких каблуках и в белой роскошной шубе, будто надела все самое лучшее и яркое из своего многочисленного гардероба. Несмотря на обилие макияжа, выглядела она постаревшей на десять лет минимум: огромные мешки под глазами, синяки, осунувшаяся, опустившийся контур лица.

Женщина лишь слегка мазнула по мне взглядом, деланно показывая, насколько я для нее мелкая сошка, и обратилась сразу к Конраду:"

"— Ты не желаешь со мной связываться. Не пускаешь к себе. Делаешь вид, что наш брак уже юридически расторгнут, но ведь это не так. Мы оба это знаем, — сглотнув обиду, звонко и с укором протянула она.