Идеальна для меня

— Мокрая, — нервно сглотнув, он медленно ввел в меня два пальца, и мир вокруг знакомо рассеялся, тучи на мгновение разошлись в стороны, делая мир розовым и безвредным. Я сжала его предплечье, запуская прямо в кожу свои короткие, но острые ноготки.

Но где-то на подкорке сознания меня дико бесил факт того, что Шульц снова полностью одет, а я обнажена и открыта для него каждой клеточкой тела.

— Сними, — прошептала я будто в бреду, — Сними это нахрен!..

Он скинул мои руки, лежащие у него на плечах, и я распахнула глаза, пытаясь понять, что происходит. Конрад судорожно сбрасывал с себя мастерку, а за ней и футболку, затем спустил штаны, позволяя тем упасть вниз, после чего отшвырнул их в сторону.

«Ты впервые видишь его полностью голым, — подсказал внутренний голос, заставивший мое лицо нереально зардеть от этого простого факта. Почему-то моему подсознанию казалось, словно Конрад мало перед кем обнажал свое тело, страшась шрамов. — В первый и последний раз. Запомни хорошенько, Эмми Браун».

Я скользнула изучающим взглядом по его подтянутой коже, стальным мышцам, как тренированного спортсмена или Бога грома и молний Зевса. И где-то между выделяющимися мышцами виднелись множественные порезы, проколы, шрамы, ожоги… Это была огромная карта прошлого Конрада Шульца. Чего-то темного и ужасного, о чем мне знать пока не было суждено.

Я провела указательным пальцем дорожку от пупка вниз к паху по грубому выпирающему рубцу красного цвета. Конрад откинул голову назад и глухо выдохнул, тело его покрылось мелкими мурашками.

— Откуда это? — неожиданно осмелев, позволила себе спросить. И зря.

Резко распахнув глаза, он впечатался в меня холодным, недовольным взглядом, полным похоти и необъятного желания. Не глядя, переключил воду на теплую и комфортную, хотя и прошлая температура была с радостью воспринята моей пылающей кожей. Затем Конрад одной рукой сжал мою шею, а другой бедра и… Насадил меня на себя до самого конца.

Ванну оглушил протяжный глухой вздох, в котором сложно было разобрать, мужской он или женский.

— Смотри на меня, — поддев пальцем подбородок, Конрад повернул мое лицо к себе. Глаза то и дело закатывались, плавно уволакивая на вершину спокойного и размеренного блаженства. Толчки не были ритмичными, а невыносимо плавными, неторопливыми, будто я была какая-то больная. — Смотри на меня, если хочешь, чтобы я трахнул тебя нежно.

Сжав зубы, я прищурила глаза и набрала полные легкие кислорода, прежде чем накрыла мужские предплечья своими ладонями.

— Трахай медленно кого-то другого, — выпалила ему что-то странное, совершенно не свойственное мне. Будто была пьяна… Невероятно сильно, до самых чертиков. — Я хочу грубо и жестко.