Единственная для Хранителя Закона

«Выживу, все выдержу и страшно отомщу», — с этой мыслью я поднялась, улыбнулась первым солнечным лучам и вошла в дом. Пора переодеваться, заплетать свои волосы и будить Арлетт.

А, нет, Арлетт будить не надо. Она уже на ногах и даже приготовила что-то съестное.

— Как ты? — спросила она.

— Терпимо.

Помолчав, я добавила:

— Ты должна знать, что если решение будет не в мою пользу… Я не останусь в Кальсторе.

— Для меня это стало очевидным еще вчера. Когда я сказала о потере магии, — Арлетт усмехнулась и подвинула ко мне тарелку с бутербродами, — ты выглядела как человек, для которого эта цена приемлема.

Мы еще немного помолчали, после чего Арлетт добавила:

— Уже через год ты сможешь снова сбежать, и я приму Деми в Академию. Главное, не выходи замуж. В твоем случае лучше быть любовницей, чем женой.

Не сдержав мрачноватый смешок, я нехотя съела один бутерброд, залпом выпила остывший чай и пошла собираться. И, уже одевшись и глядя на себя в наколдованное зеркало, я решительно вытащила косметичку. А после, подкрасившись, распустила косы, позволив волосам свободно кудрявиться, и лишь собрала их с висков.

— Лучше две тоненькие косички, чтобы не мешали, — предложила зашедшая без стука Арлетт. — Позволишь помочь?

— Да.

Мне шло. Если бы не ситуация, я бы порадовалась своему отражению.

— Пора выходить. — Арлетт потянула меня к выходу. — В десять мы должны прийти в магистрат, чтобы подать официальный запрос по нашему делу. Там мы узнаем, что судебное разбирательство назначено на одиннадцать.

— Почему так быстро?

— Я не сказала? — удивилась Арлетт. — Прости, наверное, вчера я устала сильнее, чем думала. Алвориг Майрус просил о рассмотрении своей жалобы на сбежавшую бывшую жену еще три дня назад.

— Но зачем тогда это бессмысленное похищение?!

— Чтобы раздавить тебя морально. Чтобы сломать тебя, истощить. Чтобы показать, что тебя ждет, — безжалостно объяснила Арлетт. — Но мы будем бороться.

«А проиграв — выжидать и мстить», — продолжила я мысленно.

Выйдя на улицу, я поразилась тому, насколько сегодня прекрасная погода. На небе ни единого облачка, тепло и сухо, воздух напоен ароматами цветов, а откуда-то слева тянет умопомрачительным хлебным духом.

— Слушай, — Арлетт замялась, — есть у нас в Кальсторе одно заклинаньице. Его не то чтобы разрешено использовать, да и побочек много, но тебе нельзя давать волю эмоциям.

— Я держу себя в руках.

Но Арлетт на это только вздохнула:

— У тебя глаза блестят, ты вся вытянулась — не так, как положено воспитанной квэнни, а так, будто еще немного — и твой позвоночник сломается. Ты на пределе и, когда увидишь дочь, зарыдаешь. Или бросишься с кулаками на мужа. Пойми, я не знаю, кто будет судить вас.