Попаданка для дракона

Мозги так точно спеклись.

Я обиделась.

Резко отстранилась от вредного старика, допила остатки молока, чтобы ему не достались, и ушла в дом.

Да, план неидеальный, но зачем так категорично реагировать? Может, это действительно мой единственный шанс вернуться домой?

Впрочем, обижаться долго я не привыкла, и уже через полчаса мы снова сидели вместе на крыльце и беседовали, старательно обходя тему артефактов.

Оллина после этого разговора прорвало. Он таскал мне из леса десятки разномастных яиц и заставлял их пробовать, потом откуда из деревни принес мазь, похожую на ту, что давала Марена, и весь вечер мучал меня расспросами: такая же или нет.

— Чего ты от меня хочешь? — я все никак не могла понять, — думаешь найти какое-то волшебное средство, которое мне помогло?

— Что-то же дало тебе силы победить хмарь, — резонно возражал он, — глупо было бы не воспользоваться шансом и не попробовать.

— Если бы дело было в мази или в волшебных яйцах — люди бы давно нашли способ излечиться.

Он недовольно замолкал и снова уходил в лес, а к вечеру возвращался с новыми порциями «лекарств».

Время шло. Я постепенно приходила в форму. Может, процесс шел бы побыстрее, если бы в рационе было больше мяса, круп, картофеля, но увы, для нас это было роскошью.

Олллин обменивал лары леса на еду в близлежащих деревнях, но на такие подачки сильно не пошикуешь. Да и в деревнях особо не было еды. С тех пор как женщины исчезли — началось запустение. Никто не пек пироги, не делал творог и заготовки. Мужское население просто относилось к запасам. Грибов насушил, картошки накопал — вот и все премудрости.

А между тем подкрадывалась осень. Сначала ненавязчиво, стелясь прохладным ветром по глади реки, потом все настойчивее. Золотила листья на березах, приминала пожухлую траву, отправляла косяки птиц туда, где тепло.

Оллин мрачнел. Поглядывал на старенький неказистый домик, на скудные запасы в погребе…на меня. Его седая борода все чаще напряженно подрагивала, а тревога в глазах становилась почти осязаемой.

Силы ко мне практически вернулись, и я помогала, как могла. Ходила с ним в лес, собирать корешки да веточки, училась квасить листья бутузника, которые при большом желании можно было принять за капусту, вязала веники и заготавливала хворост.

Колючее одеяло грело все меньше и иногда приходилось ложиться спать прямо в костюме, который я уже затаскала до дыр, а мытье каждый раз превращалось в испытание, после которого пару часов трясёшься и не можешь согреться.

…А потом Оллин пропал."

"Просто ушел однажды утром и к вечеру не вернулся. Я сначала не придала этому значения. Он бывало и ночью возвращался, после того как соберет вечерние мироцветы, спокойно поужинала и легла спать.

На утро оказалось, что он так и не появился.