Десерт для герцога

Альбин глянул назад через плечо, но, оказывается, пятясь, я оказалась далеко от луга – сквозь деревья и кусты толком ничего не разглядеть.

– Удрал, гаденыш. – Он хмыкнул. – Так с чего я начал? Он решил протянуть руки к тому, что ему не принадлежит…

«Что?» Я, вообще-то, «кто» и вовсе никому не принадлежу!

– А я решил его за это наказать, вот и все. Почему ты решила, будто в этом всем есть хоть капля твоей вины? – Альбин снова ухмыльнулся. – Или это ты пригласила его в лесочек погулять?

– Вовсе я не!.. – Я осеклась под его смеющемся взглядом, поняв, что меня снова дразнят. – И вообще, если уж ты намерен убивать всех, кто тянет ко мне руки без моего желания, начни с себя!

Альбин расхохотался.

– Скажи еще, что между мной и ним вовсе нет никакой разницы!

– А что, есть?

Он оказался рядом одним стремительным кошачьим движением и прежде, чем я пикнуть успела, обнял за талию, прижимая к себе.

– Разница хотя бы в том, что меня ты не отходила крапивой.

– Вас было четверо! – Я уперлась в его грудь, пытаясь отстраниться, но получилось лишь изогнуться так, что заныла поясница, и Альбин, словно почувствовал это, подхватил меня под лопатки.

– Даже один мужчина намного сильнее женщины, но сейчас тебя это не испугало. – Он ухмыльнулся, но во взгляде промелькнуло что-то темное, жаркое. – Вот он я. Один. И обещаю не пользоваться магией.

Его голос упал до шепота.

– Посмотрим, как далеко ты позволишь мне зайти.

На миг мне почудилось, будто между ладонями Альбина и моей кожей нет одежды, словно я вдруг стала чувствовать куда острее обычного. Руки ослабли, и Альбин прижал меня к груди, вовсе не заметив сопротивления – да разве способен сопротивляться пластилин, разогретый теплом мужских ладоней?"

"Я неровно вздохнула, когда его пальцы, запутавшись в косе на затылке, оттянули мне голову. Сухие губы коснулись шеи, неторопливо поднялись к уху, заставляя задыхаться от каждого прикосновения. Мои руки сами легли ему на плечи – наверное, потому, что мне казалось, разожми сейчас Альбин объятья, и я стеку на земляничную поляну да так и останусь.

– Так где крапива? – щекотно прошептал он мне в ухо и лизнул мочку, снова вырвав судорожный вздох, заставляя еще сильнее вцепиться в его плечи.

– Где-то… не знаю…

Почему в объятьях Генри я не почувствовала ничего, кроме гадливости? Почему одно прикосновение Альбина заставляет меня терять рассудок? И вовсе не тело предавало меня, как пишут в романах – разум мутился от его поцелуев, хотелось прильнуть ближе, хотя куда уже ближе? Целовать в ответ, перебирать жесткие густые волосы. Почему я так реагирую именно на него – мне же никогда не нравились плохие парни?

– Тогда воспользуйся магией, – выдохнул он в мои губы прежде, чем раскрыть их языком.