Десерт для герцога

– И давно? – мягко поинтересовался Эгберд, наконец.

– С того дня, как я попросил тебя и твоих парней поработать. Заметил-то раньше, месяц или два назад, когда в этот трактир заезжал поглядеть, что тут творится. Заметил и заметил, мало ли смазливых девчонок. А когда она ко мне пришла…

Я затаила дыхание. Неужели расскажет? Похоже, несмотря ни на что, отношения между бывшим наставником и учеником, занявшим его должность, остались хорошими, но всему же есть предел!

– Словом, в тот день, когда мы с тобой договорились, я и пропал.

– Три дня от силы, значит, прошло. Тогда не торопись словами бросаться. Помнишь, сколько у тебя уже таких зазноб было?

– Эта особенная. Как будто нездешняя.

Сердце заколотилось как ненормальное, а губы против воли расплылись в улыбке. Значит, я в самом деле ему нравлюсь!

– И все были особенные, – безжалостно припечатал Эгберд. – Иди проспись, а утром, на трезвую голову, подумай еще раз. Если сумеешь вспомнить, о чем мы говорили.

– Забудешь такую, как же. – Снова зашуршало. – Что-то разнылся я, прямо как баба. Разбудишь хозяйку, чтобы комнату мне нашла?

– И не подумаю, за весь день не присела. Да и гостевых комнат свободных нет, насколько я видел.

– Так, может, в спальню пустит, – хмыкнул Альбин.

– Пока я ее охраняю – шиш тебе, а не девичья спаленка. С парнями моими заночуешь, не развалишься. Вставай. Руку давай, как ты сюда-то доехал?

– А кто меня в седле учил держаться? – Снова тяжелый вздох. – Как же завтра будет худо…

– Сам…

– Да знаю, что сам дурак. Веди давай.

Негромко открылась и закрылась дверь. Шагов я не услышала, только замерла, когда раздался взрыв ругани. Неужели с лестницы свалился? Как бы не покалечился. Хотя если из седла не выпал, пока от замка доехал… Нет, вроде все в порядке. Лестницу эти двое одолели хоть и не сразу, но без травм.

Я свернулась клубочком под кусачим шерстяным одеялом, пытаясь выкинуть из головы услышанное. Ничего не вышло. Безуспешно поворочавшись, наверное, с час, а может, и больше, я поняла, что не усну. Проще встать и заняться делами. Вон, хоть бульон сварить на завтра. Похмельному страдальцу, да и остальным пригодится. Рассол, говорят, лучше, конечно, но рассола у меня не будет до зимы.

Я села, нашаривая ногами деревянные сабо, в которых ходила в доме и во дворе. С чего это я так озаботилась состоянием Альбина, что готова среди ночи ощипывать курицу и варить бульончик? Угодить хочу?"

"Я честно покопалась в себе. Нет. Нельзя, конечно, сказать, что я не хочу ему понравиться. Но «стать удобной» и «понравиться» – вещи разные. Я не хочу быть удобной. Не хочу покупать его любовь услугами – тем более, что ее и не купишь. Ни подарками, ни борщами, ни постелью. Это неуловимое, что возникает между мужчиной и женщиной, или есть или нет.