Для кого цветет лори

Беспокойство заставляло ускорять бег, и в нижний зал он просто ворвался. Остановился.

Кристиан догнал через мгновение, и у сдержанного пса вырвался изумленный возглас:

– Демоны, кто она?

Баристан за его спиной выругался. Да и было от чего. Все-таки часть воинов из войска прорвались во дворец, и сейчас все они… стояли на коленях, опустив головы. Они не были связаны, не были оглушены. Они просто стояли и с восторгом смотрели на тонкую девушку с распущенными белыми волосами, что находилась в центре зала. Свет из разбитых окон окутывал ее плащом, рисовал солнечную дымку вокруг хрупкого тела. Свет? Откуда? За стеной идет дождь…

Но раяна почти светилась, и еще лори был открыт.

– Боги… – прошептал Баристан. – Я люблю ее…

Лавьер пошел по проходу между склонившимися фигурами, между коленопреклонными мужчинами и женщинами. Он шел и видел лишь ее – сжимающую свои тонкие ладони, закусывающую губу. И то, что чувствовал Лавьер в этот момент, невозможно было описать словами.

Треснули разом три оставшихся стекла, брызнули осколками на пол. Завыл в дымоходе ветер. Разметал по залу предметы, взметнул волосы.

– Ран, – Оникс прошептала его имя и пошатнулась.

Лавьер подхватил ее на руки, прижал к себе, пытаясь не смыкать ладони, не вжимать ее в свое тело так, словно хотел срастись!"

"Раяна тихо вздохнула, обхватила его рукой за шею.

– Целителя ко мне! – резкий голос Лавьера разорвал благоговейную тишину. – Пленных не брать.

И понес Оникс наверх, вслушиваясь в ее дыхание, не отрывая взгляда от ее лица. И Рану было совершенно наплевать, что подумают о нем его псы.

– Ты ранен, – Оникс подняла руку, тронула залитое кровью лицо. В ее глазах был страх, и Лавьер не знал от чего. Она испугалась за себя? Или испугалась его, потому что он выглядел отвратительно?

Или…

Или испугалась за него?

– Какого демона ты здесь делаешь, Оникс? – слова царапали глотку. – Ты должна быть на пути к Гряде.

– Я не захотела ехать туда, куда ты меня отправил, – ее губы тронула горькая улыбка.

– Ты на редкость упряма, Оникс. И меня это злит.

– Боишься потерять средство давления на совет? Или тебе, как и Ошару, нужен лори? Как видишь, он весьма полезен…

Ран толкнул ногой дверь, положил Оникс на кровать. Пошатнулся, хватаясь рукой за резной деревянный столбик. И раяна вновь прикусила губу, желая прикоснуться к нему ладонью, осмотреть раны, сказать что-то важное…

Но… приближение – и порез. И больно обоим, независимо от того, кто наносит удар.

– Твой рот мне нравится больше, когда закрыт.

– Не сомневаюсь. – Оникс заставила себя оставаться на месте. Не кидаться к нему, не ощупывать нервно, пытаясь понять, насколько сильно он ранен. Не всхлипывать от ужаса.