Для кого цветет лори

И зеленые дрогнули, Ран видел, что еще немного – и они побегут, не выстоят. Он чувствовал это так ясно, как кровь на языке. И Итор так близко, уже без улыбки, яркие одежды заляпаны кровью и грязью.

– Ран, ты выбрал неправильную сторону, – крикнул Анрей сквозь шум битвы и вопли умирающих. – Тебе не одолеть меня. Что осталось от твоей десятки, Верховный? Всего двое?

Лавьер кинул кинжал почти не глядя, но Итор отбил цепью. Еще один воин упал с разрезанным горлом. Последний на пути к Анрею.

И сразу просвистела цепь, набалдашник с шипами мелькнул почти у лица Лавьера. Ран пригнулся, перекатился по скользкой от крови земле, отпихнул чью-то голову, вскочил. Метнул второй кинжал еще в движении, подпрыгнул, пропуская цепь под ногами.

– Мне нравится, когда ты пляшешь по моей команде, Ран, – рассмеялся Итор. И поморщился, приложив ладонь к ране. Кинжал вспорол ему бок. Цепь взлетела, ударила по земле набалдашником, и в тот единственный миг, когда она соприкоснулась с землей, Ран придавил ее ногой и дернул, вырывая из рук Итора. Тот отбросил рукоять, вытащил клинок из ножен. Замах, удар! Два клинка скрестились с лязганьем.

Тусклый и залитый кровью – Лавьера, блестящий и чистый – Итора.

– Где же твой дар смерти, – Анрей смотрел ему в глаза не отрываясь. – Поговаривают, его больше нет?

Лязганье металла о металл, и они разошлись. Разворот, и снова встретились, скрещивая клинки.

– Как жаль, – Итор улыбался. – Без него ты лишь человек. Это так… убого…

Клинок Лавьера прочертил тонкую полосу на плече Итора. Ткань напиталась кровью.

– Хотя для человека ты весьма неплох, – Анрей прищелкнул языком.

– Ты больной, Итор, – усмехнулся Ран.

Снова скрежет, разворот, выпад. Итор отклонился, пропуская удар над грудью, атаковал.

– Я не безумнее тебя, Ран. У каждого своя болезнь, – разноцветные камни на пальцах Итора вспыхивали на солнце. Клинки снова встретились, Лавьер вывернул ладонь, продолжая движение стали, ударил. Достал самым кончиком, прочертив на плече Анрея кровавую борозду. Тот усмехнулся и швырнул левой рукой заточенный диск, оцарапав Лавьера. Зацепился взглядом за серебряную цепочку на запястье Лавьера. В серых глазах зрачок затопил радужку.

– Как поживает прекрасная Оникс? – голос Итора стал вкрадчивым, словно они не бились насмерть, а вели светскую беседу. Ран снова ударил, не отвечая. Анрей рассмеялся. – Молчишь? Почему? Помнишь, как мы делили одну девку на двоих, Ран? Тебе ведь это понравилось? Кажется, это стало нашей доброй традицией. – Замах, удар, скрежет и новый порез на боку Анрея."

"– Ты не прикасался к Оникс.

– Почему ты так уверен?

Удар, отклониться, присесть, приоткрыть бок лишь на миг, чтобы всадить сталь в горло… Мимо. Слишком сильны. Почти равны.