Кукла для босса

Агафонов сам не понял, как коброй метнулся к ней и тут же приложил к носу. Вдохнул почти незаметный запах. Тонкий и неимоверно сладкий. Почувствовал, как напрягся «малыш», растягивая боксеры.

— Твою мать, Ева, — протяжно прорычал Агафонов и неожиданно осознал, что по большому счету ему плевать. На Нину с ее истериками, на сурового Вадика Макарова и его старшего сына. Положить с прибором на всех, кроме Евы. Забрать ее. Сделать своей. Навсегда!

«Ты не жениться, часом, надумал? — у самого себя поинтересовался Михаил, входя в ванную и невидящим взглядом буравя натертое до блеска зеркало. — А хотя бы и так, — вызывающе рыкнул на свое отражение Агафонов. — Ева красива и умна, из хорошей семьи, не то что Демина голодранка. У малышки есть чувство стиля и очаровательная наивность, — самому себе заявил Агафонов. — А еще она тугая, как перчатка, и неимоверно сладкая, — поддел внутренний голос. — И только ты знаешь об этом, Миша! Моя!» — рыкнул Агафонов и криво усмехнулся, заметив в глазах странный блеск.

— Раньше такого не наблюдалось, — пробурчал он себе под нос. — Заболеваю, что ли? — И умывшись, долго тер полотенцем лицо. Затем подошел к панорамному окну и уставился вниз на город, моментально потерявший всякую привлекательность. Нет, мегаполис жил своей жизнью. По улицам носились машины, с высоты десятого этажа напоминавшие жуков. Где-то там как ужаленный бегал, выискивая прелестную воровку, Ромка Демьяновский. Нарезала салаты Надя… — Вот только Ева уехала, — самому себе печально сообщил Михаил. Улегшись на кушетку, он провел ладонью по гладкой кожаной поверхности, все еще помнящей о Еве Макаровой.

— А ты не влюбился, часом? — тихонечко осведомился внутренний голос. — Что-то сам на себя не похож…

— Такие, как я, не влюбляются, — рыкнул Агафонов, ни на минуту не забывая, что они с Нинкой поженились по залету. Да и до сих пор ни от одной дамочки не сносило башку. Ни о ком не мечтал, твою мать. Ну, может быть, в третьем классе о Марусе Козловой. Но она не в счет. — А если и втюрился? — хмыкнул Михаил. — Что тогда? Или я не живой человек и мне не положено? Но, блин, я даже не знаю, сколько продлиться эта любовная горячка. Живет ли она три года или всю жизнь? Сойдет на нет завтра или разгорится факелом и наполнит мою жизнь ярким светом до самой смерти? Знать бы точно…

— А что это даст? — хмыкнул внутренний голос. — Просто живи. И радуйся, что такая необыкновенная женщина рядом. Только сначала не упусти ее, баклан…

Агафонов поднялся с кушетки и неожиданно для себя прямо в халате рванул в офис, по дороге обдумывая план действий. Ситуация с Евой только на первый взгляд могла показаться нелегкой."

"«Если вдуматься, — мысленно усмехнулся Михаил.