Игрушка для бизнесмена

Он… в отличной форме, но он не из тех, кто плечами собирает дверные косяки.

— Юля, — вкладываю свои пальцы в его, глядя исподлобья.

Его губы снова дергаются, а большой палец проходится по моим костяшкам.

Отдергиваю руку, разрывая этот контакт, хотя он был еле уловимым.

Все происходящее сейчас попахивает полунамеками.

Может в этом разница между нами?

Я такая крестьянка, что предпочитаю, чтобы мужчина с разбегу вывалил на мою голову все свои хотелки, умудряясь при этом оставаться загадочным самоуверенным козлом.

— Сегодня в меню осьминоги… — возникает перед столиком официант.

Кто бы сомневался!

Тепло камина, дурманящий голову сигарный дым, звон хрустальных бокалов где-то за спиной и приглушенный свет — здесь действительно можно расслабиться даже через силу. Даже несмотря на цены в раскрытом передо мной меню, его может осилить человек и с девятью классами образования, потому что оно “на русском” во всех смыслах. Но, черт все дери, бегая глазами по строчкам, понимаю, что запихнуть в себя что-то большее, чем стограммового осьминога вряд ли смогу.

В последний месяц мой аппетит ведет со мной остервенелую войну, и он не просыпается по щелчку.

Не помню, когда вообще ела с аппетитом.

То есть… я помню прекрасно, но как раз это я и хотела бы забыть. Навсегда.

— Давно в Москве?

Чтобы прогнать ненавистную нарастающую тяжесть в груди, отпиваю воды из стакана и говорю, подняв глаза:

— Несколько месяцев.

— Я уже поужинал, тебя это не смутит? — вертит в руке граненый стакан с янтарным виски.

— Нет, — качаю головой.

Милена обязательно нашла бы хоть какую-то тему для разговора, а Юля… она не хочет искать никаких тем, но, кажется, это не проблема, потому что мой собеседник прекрасно находит их сам, медленно вовлекая меня в разговор, как в мягкие путы. Такие же мягкие, как окружающая нас обстановка.

— Чем здесь занимаешься?

Пытаясь не выдать своей горькой усмешки, отвечаю:

— Ищу себя.

— Благородное занятие.

— Да… Вообще-то я работаю официанткой, — пожимаю плечом. — Но… ты… — пробую это обращения, и оно выходит почти естественно. — Вряд ли бываешь в таких местах.

Не знаю, зачем это сказала.

Я не собираюсь кичиться своей бедностью и бросать ее, как перчатку, просто для НЕГО я… всегда хотела казаться лучше, чем есть. Успешнее, умнее… независимее. Я хотела, чтобы ОН думал обо мне лучше. Как о… равной…

К черту ЕГО.

Теперь мне этого не нужно. Я хочу быть собой.

— Я бываю в разных местах, — спокойно замечает Владимир. — Ты составила обо мне какое-то мнение?

— Нет, — смотрю в его глаза. — Я тебя две секунды знаю.

Разумеется, это ложь, но только наполовину. Кое-что о нем я знаю наверняка — он, в отличии от меня, не бедствует.

— Я смогу повторить этот вопрос? Через… — смотрит на свои часы.