Тихоня для мажоров

Покидаю кабинет, захожу в лифт и когда уже радуюсь, что все прошло хорошо, створки неожиданно раскрываются, и я вижу перед собой Артема. Он усмехается и шагает внутрь, преграждая мне путь к отступлению.

— Артем, это плохая идея, — говорю я, проследив, куда направлен его взгляд.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он с жадностью осматривает мою увеличившуюся грудь, со страстью во взгляде рассматривает тело и делает шаг ко мне как раз тогда, когда створки лифта смыкаются.

Я зажмуриваюсь и отворачиваюсь, стараясь не смотреть на него и даже не дышать, лишь бы не почувствовать его запах и не начать вспоминать то, что не должна.

— Артем, не нужно, — уверенно (мне хочется думать, что это так) говорю я. — Мне это не нужно.

Я раскрываю глаза и поворачиваю голову к мужчине, всматриваясь в его лицо. На нем ни капли усмешки или иронии. Артем смотрит серьезно и с такой тоской, что у меня разрывается сердце.

— Почему же ты дрожишь, если я тебя даже не касаюсь? — задает он вопрос, на который у меня нет ответа.

Я охреневаю, когда вижу ее. Она работает в моем отеле обычным администратором, а я нехера не знаю? Что за черт?

Я, конечно, подзабиваю на работу, но не до такой же степени, чтобы не знать, что происходит и кого принимают на работу? И главное, почему мой человек так и не нашел ее, если она была под носом? И мать ни слова не сказала. Ведь явно же знала.

Осознаю, что без Юли все становится пресным. Я хочу вновь почувствовать этот вкус жизни, сладкий, маняще-дурманящий, но все бестолку. Тусовки не помогают, окружающие выбешивают так, что хочется избить если не всех, то каждого второго. А телки так вообще кажутся надувными куклами, с которыми можно только трахаться. У них даже спросить нечего. Вакуум в голове.

Но я упорно искал то, что может меня оживить. Особенно после того, как Юля пропала со всех радаров. Я подключил человека для поисков, но он так и не смог ее найти. Эта девочка будто исчезла с лица земли. Я должен был поговорить, спокойно и тихо. Просто узнать: почему она так поступила с нами?

Мы с Егором еще те гавнюки, но вряд ли заслужили того, чтобы остаться без ребенка. Во мне борются два чувства: злость, которая так и кричит, чтобы я ее уничтожил, и желание, рвущееся наружу и кричащее — она твоя.

Я до сих пор не могу простить ей то, как она поступила. Забрала у меня и себя, и ребенка, а еще надежду на нормальную, сука, жизнь.

И несмотря на все это, я хочу ее до одури. Даже тот факт, что она сделала аборт не отбивает желание, хотя должно. Я опустил руки через месяц поисков. Искать призрака стало слишком сложно, да и я начал превращаться в того, кто буквально каждую прохожую называл Юлей.