Тихоня для мажоров

— Ты, брат, как всегда вовремя, — он не сдерживается от укола в мою сторону.

Юля не обращает внимания ни на меня, ни на Егора, сидит и смотрит впереди себя. Как неживая. Статуя.

— Привет, — я наклоняюсь к ней и хочу поцеловать в щеку, но она отстраняется от меня и упирается ладонью в грудь.

Она выставляет преграду, и я нервничаю, понимая, что выбор, скорее всего, не в мою пользу.

— Здравствуй, Артем. Присаживайся. Разговор будет коротким, но, надеюсь, продуктивным. И мы все не станем друг друга задерживать.

— Любопытно, но, все же, мы тебя задержим, — Егор щелкает пальцами, и к нему подходит официант с букетом розовых тюльпанов.

Взгляд Юли меняется. Она переводит взгляд на тюльпаны и вздыхает.

— Спасибо, но я не приму, — говорит осипшим от волнения голосом, и я замечаю, как дрожат ее руки, как она с трудом сдерживается.

— В тот раз приняла. Это просто цветы. Я хочу сделать тебе приятное, ты слишком бледная. Юль, давай забудем обо всех разногласиях и просто начнем все с чистого листа.

Я сижу напротив нее и мне буквально хочется закрыть ее от Егора. Юля сжимается, обхватывает себя руками и нервно прикусывает губу. Егор давит на нее. Да, говорит ласково, но давит.

— Нет, — уверенно вскидывает голову и смотрит впереди себя.

— Юля, ты носишь моего ребенка.

— Это еще не известно, — вставляю свое слово и она, наконец, смотрит на меня.

В ее глазах застывают слезы, которые упорно просятся наружу, но Юля держится. Часто-часто моргает, сглатывает, как если бы ей было трудно произнести хотя бы слово и выдает:

— И не будет известно.

Она достает из сумочки бумажку и дрожащими руками кладет перед нами бумажку с небольшим черно-белым снимком.

— Это что? — смотрю на клочок бумаги и на снимок.

По всей видимости, это УЗИ. Ее обследование, или что там. Я не силен в этом, но как раз на днях просматривал фотографии и информацию о беременности. Видел такие снимки в сети, правда, этот отличается. Здесь должен быть зародыш… небольшая темная точечка, но там пусто. Ничего нет.

Егор выхватывает снимок и всматривается в него, а я перевожу взгляд на Юлю, и мне хочется завыть от бессилия, потому что по ее щеке скатывается одинокая слеза.

— Ты сделала аборт? — голос Артема звучит настолько глухо, что мне кажется, я слышу его сквозь толщу воды.

Почему мне так сложно сказать эти чертовы две буквы? Я готовилась, репетировала, старалась, но у меня не получается. Я вижу пустой взгляд Егора, полыхающий огнем и злой Артема, который просто не может поверить в реальность происходящего. И именно это не дает мне говорить. Мое сердце разрывается. Я ужасно поступаю с ними: скрываю беременность, но понимаю, что по-другому ни за что не поступлю. Мы не можем быть вместе.

— Ты. Убила. Ребенка? — Егор зол.