Пара для дракона, или просто будь пламенем

Вот за что терпеть не могу менталистов: с вами даже о вяленом мясе и пропавшем рагу не поговоришь без многослойных моральных дилемм.

Некоторое время между ними висела тишина, вязкая и плотная, из тех, что приседают на психику. Наконец, куда более тихий мыслеголос снова зазвучал в его голове.

— Прости, я… Обычно я не бываю столь… навязчивой. Это просто… это всё… я устала.

Фьорд покосился на девицу. Злость поутихла. Дар, делающий её опасной, сам собой разумеется, но в физическом плане на неё же без слёз не глянешь! Такой руку пожмёшь неаккуратно — синяки останутся, да и переутомление налицо. Опять же, ментальная болтовня для неё, по сути, единственный способ общения. Ему ли, взрослому мужику, срывать злость на кого-то вроде неё? Но вот перспективу работы с ней надо обдумать ещё раз: с таким набором реакций и опасных рефлексов они друг друга поубивают, без вариантов. Не лучше ли оставить девицу с Шокуо-Ретха, а себе взять кого-то, кто послабее ментально, но сговорчивей?

Фьорд снова глянул на менталистку. Нет, ему никогда не понять, что находят в таких вот — тощих, с полупрозрачной кожей. Ещё и глазищи эти оленьи… Бр-р. Нет, он предпочитал баб вроде вдовушки Бонни. Та была типичной уроженкой северных человечьих королевств — высокая, румяная, с толстенной светлой косищей и изгибами фигуры, крутыми, как иные горные склоны. Как говорится, что лекарь прописал!

— Держи, — он поставил перед этой Лани тарелку. — Надеюсь, понравится, нет — отловлю кого-то из своих орлов-женатиков, кто не на дежурстве, и попрошу притащить что-то подходящее.

Она принялась аккуратно есть, и Фьорд тут же вспомнил Ири. Всё же, вбитые в детстве застольные манеры — штука неистребимая: вот и ест вроде руками, и не пытается как-то там показать крутизну своего воспитания, но такие штуки всё равно бросаются в глаза, хоть ты тресни. (Та же самая ерунда и в обратную сторону работает, кстати. Бывает, разбрасывается индивид деньгами направо-налево, корчит из себя аристократа в сороковом поколении, но смотришь на его натужные, чуть с заминкой движения и сразу понимаешь — доспехи жмут, снимайте гульфик, пока чего не прищемил.) Неизвестно, есть ли в её мире знать, но выросла она явно не в хлеву, это точно.

Фьорду стоило бы развернуться и уйти, но он стоял и думал, стоит ли вообще открывать рот и говорить, что вертится на языке. С другой стороны, она уже нечто уловила в его мыслях — голову подняла, и смотрит со странным выражением, которое попробуй прочитай.

— Слушай, — всё же выродил он. — Насчет мелкого. Я тебя понимаю, правда; дураком был бы, если бы не. Да и советы давать в такой ситуации неправильно, но тут такое: ты лезешь мне в голову, я — в твои дела. Ты должна знать: здесь это легко решаемо безо всяких… радикальных мер.