Игра не для слабых: Дорога на юг

Что же до запретного искусства… — я немного помолчал, вспоминая слова Вернона, — То, насколько мне известно, все запреты и ограничения были актуальны лишь во времена существования… совета или коллегии? Не помню, как оно у вас там называлось. А со времен падения все ограничения были естественным образом сняты, и каждый стал сам себе хозяином.

— К сожалению да, — кивнула Сюзанна, — Нам предстоит большая работа по систематизации и восстановлению порядка, когда мы воссоздадим нашу коллегию, — она немного помолчала, глядя на чайку, которая уже успела приземлиться на поручень, и теперь словно завороженная, смотрела на Альберта, — Вам, возможно, этого не понять, но некоторые искусства не просто так были запрещены.

— Так может, в этом дело, — хмыкнула Айлин, — Вы хотите ограничить его сферу деятельности, поэтому он негодует.

— Нет, не поэтому, — послышался со стороны нижней палубы голос Вернона. Некромант тоже неторопливо поднимался на полубак, — Они прекрасно знают по какой именно причине мне кажется вся эта затея с воссозданием коллегии и «порядка» полнейшим кретинизмом. И, хочется верить, что они сейчас поведают эту историю. Для полноты картины так сказать, — Вернон вскарабкался на палубу, тяжело выдохнул, и добавил, — Иначе расскажу я её я.

На мгновение над носом корабля воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь криками матросов и руганью капитана. Они перекладывали руль на правый борт, огибая длинную цепочку береговых рифов. Затем тяжелую пелену молчания, разрубил громкий и пронзительный крик чайки. Орала та самая, которая села на поручень, напротив Альберта. Орала и дёргала крыльями, но взлететь не могла. Одна из бусинок её чёрных глаз непрерывно смотрела на мага.

Тот же вытянул вперёд руку. Вытянул так, будто собирался её схватить. Но не коснулся. Замер на месте, словно статуя. От тела птицы к пальцам мага начали расти тонкие красные нити. Коснулись. Обволокли сухощавую руку чем-то отдалённо напоминающим тонкую, подвижную плёнку. И принялись впитываться в кожу, словно в губку. Маг закрыл глаза, блаженно улыбаясь. Чайка орала, дёргалась и усыхала прямо на наших глазах. Перья вылезали из кожи и сыпались на палубу. Сама шкура чернела и сморщивалась. А колдун, не обращая на это никакого внимания продолжал её «пить».

Впрочем, длилось это недолго. Спустя несколько секунд птица перестала дёргаться. Её скрюченный, высушенный трупик покачнулся и свалился вниз, разок стукнувшись о борт галеона. Послышался тихий плеск. Красная плёнка, окутывавшая руку мага, исчезла. Просто ушла под кожу. Впиталась и растворилась, смешавшись с его собственной энергией и дополняя её. Он открыл глаза и невольно причмокнул губами, словно бы только что отведал невероятно вкусное блюдо.