Игрушка для драконов

Я уже открыла рот, чтобы облить инквизитора презрением, но тот опередил меня:

— Ваша слабость, — внезапно ответил Шилдс и откинулся в кресле, поставив локти на подлокотники и сомкнув кончики пальцев. — Я ожидал иного.

Мне надо было смолчать и скромно потупить глаза. Вместо этого я вскинула подбородок и спросила:

— Говорите уже до конца. Я и так поняла, что не соответствую вашим ожиданиям.

Шилдс улыбнулся. Второй раз за вечер.

— Я думал, что вы слабая и пустая, поэтому стремитесь замуж за богатого мужчину. В лучшем случае вы представлялись мне тщеславной кокеткой. Но, снимаю шляпу, вы оказались куда глубже чем казались на первый взгляд.

— Просто надо хотеть заглянуть, — хмыкнула я, продолжая изливать горечь, скопившуюся у меня в душе за всё время недолгого супружества.

— Для начала не надо скрывать свою истинную натуру. Говорить неудобную правду в лицо, как по мне, хорошая черта. Хоть и далеко не все со мной согласятся.

Дракон продолжил трапезу, то же самое сделала и я. Раз уж я сегодня наговорила достаточно, чтобы назавтра оказаться за воротами Свитенвилля, то сейчас оставаться голодной и показывать хорошие манеры ни к чему.

Свобода высказать всё, что на душе, пьянила не хуже вина, к которому я так и не притронулась. Вдруг проявившаяся бескомпромиссная честность толкала меня на откровенный разговор:

— Какова же ваша слабость, милорд? — спросила я, отложив нож и вилку. И посмотрела во внимательные глаза собеседника. На этот раз в них появился красноватый отблеск, но тут же исчез.

— Может быть, надежда. Именно поэтому я так дорожу вами, как важным свидетелем.

— Разве надежда может быть слабостью?

— Конечно, — с серьёзным видом ответил сероглазый Дракон. — Я бы мог давно оставить попытки уличить вашего мужа в триализме. А также всю вашу дружную семью.

Взгляд Шилдса уколол меня стальной иглой.

— И заняться поимкой только воров и казнокрадов.

— Отчего же не оставили? — спросила я то, что давно вертелось на языке.

— Может, вы окажете мне доверие и разрешите показать вам главный фонтан парка? — неожиданно предложил Серебряный. — Он вечером очень красив. Вам должно понравиться.

Шилдс так выразительно посмотрел на меня, что я, признаться, растерялась и в первую минуту хотела отказаться. Намёк был понят: «здесь не место говорить о подобном».

Но при одной мысли о том, что я окажусь в тёмное время суток в глухом парке наедине с хозяином Свитенвилля, приводила меня в лёгкое волнение. Я не ожидала от него никакой подлости, но всё же подобные прогулки не лучшим образом отразятся на репутации.