Святой: гарпун для Акулы

Подполковник второго отдела штаба округа, старый знакомый Рогожина, принял стойку сторожевого пса.

— Будет исполнено, — старорежимно заверил он начальника.

Подхватив Святого под локоть, Дронов подтолкнул его к «уазику»:

— Нет, постой! — остановил подполковника Банников. — Рогожин военный преступник. На его счету жертвы среди мирного населения. Адъютант, наручники!

Холеный прапорщик, личный адъютант генерала, протянул приготовленные загодя стальные браслеты.

— Не имеем права! — дрогнувшим голосом запротестовал Дронов. — Он офицер!

— Рогожин — подозреваемый в совершении тяжкого преступления, — с яростью прошипел генерал-майор. — Санкцию на его арест подпишет военный прокурор! Дронов, ты отдаешь себе отчет? Надень ему наручники. Отвезешь на гарнизонную «губу»…

Холодная сталь сжала запястья Рогожина.

Банников удовлетворенно хмыкнул:

— Вот так, писака! Не получилась. Рогожин, у нас с тобой: служба. Посочиняешь, дружок, романы на тюремных нарах.

Святой молчал. Полупомеркшим сознанием он понимал: вершилась грандиозная подлость, организатором которой был генерал-майор Банников, причиной — его, старшего лейтенанта Рогожина, собственный рапорт.

В машине Дронов снял со Святого наручники.

— Прости, что пришлось браслеты надеть! — виновато произнес подполковник. Он смотрел на затылок шофера и старался не встретиться взглядом со старлеем. — Пятеро человек погибло…

— Наших? — почти беззвучно спросил Святой.

— Нет, слава богу, наши все целы, — ответил Дронов. — Водитель машины был русский, остальные — киргизы…

В Москве баррикады вокруг «Белого дома» строят, — спешно выкладывал последние новости подполковник. Ему хотелось сказать что-то другое, более важное для них обоих, чем события в далекой Москве, но он боялся… Наконец Дронов решился:

— Зря, Дмитрий, ты в рапорте свои выводы написал. Банникова не свалить. Он крепко сидит, и в Москве у него все схвачено. Сгноит он тебя…

— Слушай, Дронов! — Внезапное безразличие сковало Святого. — Я не ошибся. Банников замазан… Стволы с его ведома налево уходили! Группу турок-месхетинцев для прикрытия подставили!

Подполковник выпрямился, точно проглотил шомпол артиллерийского орудия. Его голова задергалась от тика, а глаза учащенно моргали. Святому стало жаль этого трусливого, но все-таки не ссучившегося гэрэушника.

— Ладно, ничего не говорите! — произнес он, видя дикое замешательство Дронова.

Спустя годы Святой часто вспоминал начало смутного времени и события в Средней Азии. Угрозам генерала не дано было осуществиться. Страна покатилась в пропасть, разваливаясь, словно карточный домик, сбитый щелчком пьяного гуляки.