Дьявольский коктейль

- Великий боже! Глазам своим не верю. Я с самого начала не поверил, когда мне сказали, что Эдвард Линкольн дает пресс-конференцию здесь, в Йоханнесбурге. Я побился об заклад, что этого быть не может. Мне сказали, где это: в шикарном помещении на самом верху Рандфонтейна. Поезжай, говорят, и посмотри сам. Вот я и приехал.

Где-то в недрах его объемистого брюха зародились раскаты смеха, прорвавшиеся наружу лающим хохотом.

- Заткнись! - попросил я.

Он развел руками, указывая на присутствующих:

- Они не знают, попросту не знают, с кем они имеют дело, верно? Просто представления не имеют!

- Конрад, помолчи, черт возьми! - прошипел я.

Но он продолжал захлебываться неудержимым смехом.

- Дорогуша, я же действительно не знал, что ты на такое способен! Это просто что-то из ряда вон выходящее! Ручные тигры едят из рук… Вот погоди, узнает про это Ивен!…

- Это вряд ли! - спокойно сказал я. - Он в пяти тысячах миль отсюда…

Конрад снова затрясся от хохота.

- Не-ет, дорогуша! Он тут, в Йоханнесбурге. Практически на соседней улице!

- Быть не может!

- Мы здесь с воскресенья! - Конрад издал последний смешок и вытер глаза большим пальцем. - Пошли перекусим, дорогуша, и я тебе все расскажу.

Я взглянул на часы. Было половина первого.

- Погоди немного. Мне надо записать еще одно интервью. Вот сейчас они наладят запасной микрофон…

Родерик Ходж отделился от группки людей у окна. С ним была модно одетая девушка и окончательно загнанный Клиффорд Венкинс с виски для Конрада.

У девушки, видимо, интервьюера из передачи для женщин, было лицо, которое у другой женщины показалось бы простеньким, но благодаря копне курчавых каштановых волос, огромным темным очкам в желтой оправе и брючному костюму в оранжево-бежевую клетку она смотрелась весьма экзотично. Выражение неподдельного дружелюбия спасало ее от карикатурности. Конрад окинул горячую цветовую гамму ее костюма профессионально-оценивающим взглядом и сообщил, что он принимал участие в съемке четырех фильмов, в которых я играл.

Родерик мгновенно сделал стойку.

- И каково это - работать с ним? - спросил он.

- Это нечестно! - запротестовал я.

Родерик с Конрадом не обратили на это ни малейшего внимания. Конрад поджал губы, напустил на себя важный вид и принялся перечислять, загибая пальцы:

- Терпеливый, энергичный, профессиональный, пунктуальный пуританин. - И театрально прошептал, обращаясь ко мне: - Ну как?

- Фигляр! - вполголоса ответил я.

Родерик, естественно, вцепился в последнюю характеристику.

- Что вы имеете в виду, говоря «пуританин»?

Конрад от души развлекался:

- Все его партнерши жалуются, что он целуется умело, но не от души.

Я прямо видел, как Родерик лихорадочно сочиняет заголовок. Глаза у него блестели.

- Моим сыновьям это не нравится, - сказал я.