Укротить дьявола

Мозг обволакивает едкий дым, и голова превращается в адскую тюрьму. Дьявол, терзающий пытками мою душу – я сам.

Уже давным-давно.

Мой сломленный рассудок… меня затягивает во мрак, где существует всего два образа: я и Ева, разбитая и уничтоженная моими гребаными руками.

Я мотаю головой, возвращаясь в реальность.

– Ты свободна, – выговариваю, положив на кровать вещи Евы. – Тебе нельзя здесь оставаться.

– Что? – удивляется она.

– Ты. Должна. Уйти.

Ева оскорбленно завязывает халат и берет вещи с края кровати.

– А как же… предложение остаться?

– Обстоятельства изменились. Тебя найдут. Поэтому уходи, пока не поздно.

«Она все равно будет тебя ненавидеть».

– И ты просто отпустишь меня? Несмотря на то, что я убийца? – Девушка бледнеет и продолжает так, будто слова застряли в горле: – Просто выгонишь?

– Что мне сделать, чтобы ты ушла? – раздражаюсь я. – Вызвать такси? Слушай, я вообще не понимаю, почему ты еще здесь, когда у тебя было столько возможностей сбежать. Ты худшая пленница на свете!

– И ты говоришь это после всего…

Она осекается. Я улавливаю в голосе Евы бесконечную тоску и обиду, словно моя гостья осознала, что совершила роковую ошибку.

Сжимаю кулак: стараюсь не ударить им в морду самого себя за то, что скажу.

– Ничего не было. Просто у-хо-ди. Я сделаю вид, что никогда тебя не видел. Возвращайся… к семье. Они тебя ищут.

Лицо Евы становится как безжизненная маска. Ничего не отвечая, она встает и уходит, забирая с собой все мое самообладание. Я возвращаюсь в гостиную и вижу, как захлопывается входная дверь.

Ушла.

Без единой эмоции я опускаюсь на диван, а потом со всей силы колочу кулаком по кофейному столу, разламывая его вместе со своими пальцами.

Глава 18

Меня похитили… опять…

Фурса одним движением разрезает на мне платье, лифчик, стягивает белье совсем…"

"Я чувствую саднящие порезы, оставленные лезвием на коже. Мне не больно. Я провалилась в сырую густую мглу и выныриваю из нее, чтобы на секунду вдохнуть реальность и вновь слиться с серой пустотой. Не знаю, какой дрянью следователь меня накачал, но она вот-вот поглотит мозг… и я стану чужой игрушкой.

Темно-карие глаза агрессивно сужаются, и Фурса до синяков сжимает пальцы на моей шее.

– Какого хрена ты сопротивляешься? – цедит он, обдавая хмельным дыханием.

Видимо, я должна быть без чувств, точно пластмассовая кукла, но я хватаюсь за края пропасти. Надеюсь не забыть, что со мной сделают. Не имею права! Я обязана помнить. Сколько девушек он изнасиловал? И сколько раз повторит это после меня?

Нельзя погружаться во тьму. Нужно держаться.