Укротить дьявола

Я нехотя освобождаюсь от ее поцелуя, не переставая наслаждаться тем удовольствием, что она мне дарит, и замечаю, с каким увлечением она рассматривает мой член.

– Мм… о чем думаешь? – подшучиваю я.

– Он во мне поместится?

– Определенно, – выговариваю предельно серьезным тоном.

Насколько это вообще возможно, когда ладонь сексуальной девушки сжимает твой боевой ствол – уже до того твердый, что не только кровь, но и мозги спустились по венам к паху.

Охренеть.

Меня лихорадит от наслаждения.

Ева хмурится.

– А мне можно? – спрашиваю, игриво прикусывая мочку ее уха.

– Предпочитаешь делать это сам? – острит Ева.

Ее мягкий смех щекочет меня, и вибрация волной проходит по всему телу. Ева продолжает ласкать меня. И при этом она проводит языком по ямке у моего горла. Я весь изгибаюсь. Издаю рычащий стон.

Твою мать, как же хочется оказаться в ней! Такой сладкой, нежной, мягкой, словно тающий шоколад, растекающийся почему-то именно в моих руках. Моих! Дьявол. На каком кругу сонного царства я заблудился? И как остаться здесь навсегда?

– Ты знаешь, что я о твоем удовольствии, – мурлычу я и сжимаю пальцы на манящих упругих ягодицах. Моя рука скользит между ног девушки, но вмиг Ева вцепляется в ладонь, и я возвращаю пальцы на тонкую талию. – Понял, принял. Мое тело в твоем распоряжении. Изучай, Змейка.

– Думаешь, поможет?

– Ну, хуже точно не сделает. Скажи… – Я подпираю голову кулаком и заправляю золотистую прядь Евы за ухо. – Что ты чувствуешь, когда я… эм…

– Пытаешься трахнуть меня? – невинно хлопает ресницами.

– Боже, выкинь это слово из лексикона, – завываю я, – не превращай прекрасные вещи во что-то механическое и пошлое, умоляю.

Она прекращает меня пытать, кладет ладони на мою грудь.

– Так ты рома-а-антик, – заигрывает она. – Хорошо… когда пытаешься засунуть в меня член.

Я кривлю губы, но сдаюсь:

– Ладно, что ты чувствуешь в такие моменты? Какие мысли в голове?

Милая улыбка Евы гаснет.

– Желание… убежать, – выдыхает она.

– Ты не спала с мужчинами, а… мм, сама с собой?

Она по-девичьи краснеет и кивает.

– Тогда можно еще один нескромный вопрос?

– Мы тут голые лежим, – напоминает она, возобновляя игру с моим причинным местом. – Какая, к черту, скромность?

– Кого или что ты представляешь, когда делаешь это сама?

Она еще пуще краснеет и молчит, возвращает руки на мою грудь. Мне же ох как хочется положить ее пальчики обратно и показать, с какой скоростью я люблю.

Так.

Я обещал себе думать о ее удовольствии, а не о своем.

– Имена не нужны, – подбадриваю я, – просто хочу понять, как мне себя вести, чтобы ты расслабилась.

– Я… представлять могу что угодно, это… не в образах проблема, они…

– Они тебе не навредят, – подхватываю я со вздохом.