Дьявол весной (ЛП)

– Нет, обязательно, – серьёзно сказала она. – Хорошо у меня это всё-равно не получится, но важно продолжать пытаться.

Это заявление принадлежало молодой женщине, которая знала о своих недостатках, но была полна решимости им не поддаваться. Габриэлю не нужно было смотреть на родителей, чтобы понять, как сильно их очаровала Пандора. Что касается его самого...

Он едва узнавал сам себя, пока с ней общался. Она была полна жизни, такая яркая, словно подсолнухи на инее во время осенних морозов. По сравнению с томными и застенчивыми девушками на ежегодном лондонском брачном рынке, возможно, Пандора являлась представительницей абсолютно другого вида. Так же красива, как он и помнил, и такая же непредсказуемая. После того, как на неё прыгнула собака на подъездной аллее, она рассмеялась, хотя любая другая девушка на её месте разозлилась или оскорбилась. Когда Пандора захотела поспорить с ним о морковке, Габриэль мог думать только о том, как сильно он хочет отвести её куда-нибудь в прохладное, тёмное, тихое место и завладеть её безраздельным вниманием.

Но, несмотря на всю неотразимую привлекательность, она, несомненно, плохо подходила для той единственной жизни, которую он мог ей предложить. Жизнь, для которой он родился. Габриэль не мог отказаться от своего титула, отвернуться, от зависящих от него, семей и служащих. В его обязанности входило управление родовыми землями Шаллонов и сохранение их для следующих поколений. Его жена будет обременена управлением хозяйств в нескольких домах, выполнением обязанностей при дворе, посещением заседаний комитета благотворительных организаций, созданием новых и тому подобными делами.

Пандора это возненавидит. Абсолютно всё. Даже если она дорастёт до этой роли, ей никогда не будет в ней комфортно.

Они вошли в летнюю гостиную, где Рэвенелы непринуждённо болтали с его сёстрами, Фиби и Серафиной.

Фиби, старший ребёнок в семье Шаллонов, унаследовала сердечную и глубоко любящую натуру матери и остроумие отца. Пять лет назад она вышла замуж за свою детскую любовь, Генри, лорда Клэра, который страдал хроническими заболеваниями большую часть жизни. Ухудшающиеся симптомы постепенно превратили его в тень человека, которым он когда-то был, и, в итоге, привели к смерти, в то время как Фиби была беременна их вторым ребёнком. Хотя первый год траура закончился, Фиби всё ещё не вернулась к прежней жизни. Она выходила на улицу так редко, что веснушки на её лице исчезали, а сама она выглядела бледной и худой. Во взгляде всё ещё присутствовал призрак скорби.

Их младшая сестра Серафина, искромётная восемнадцатилетняя рыжеватая блондинка, разговаривала с Кассандрой.