Дьявол носит чёрный

 – Я не пойду с тобой на вечеринку в честь нашей фиктивной помолвки.

– Почему? – спросил он с искренним недоумением. Я поняла, что за все тридцать два года существования Чейз практически не сталкивался с отказами. Он красив, умен и так неприлично богат, что не смог бы потратить все свое состояние, даже если бы посвятил этому делу целую жизнь, а еще он имел завидное манхэттенское происхождение. В теории он слишком хорош, чтобы быть правдой. На деле же настолько плох, что рядом с ним тяжело дышать.

– Потому что я не собираюсь праздновать фальшивые отношения и обманывать десятки людей. И потому, что пункт, по которому я оказываю тебе одолжение, находится в конце моего списка дел, где-то между пунктами «выщипать ресницы пинцетом» и «затеять драку с пьяным Сантой в метро». – Я все еще держала дверь открытой, но меня трясло. Я не могла перестать думать о Ронане Блэке. О том, как его болезнь, должно быть, ударила по Кэти и Лори. О мамином письме, в котором она просила оставаться сострадательной. Наверняка она не это имела в виду.

– Я тебя уволю, – обыденно произнес Чейз, не теряя ни секунды.

– Я подам на тебя в суд, – с той же небрежностью возразила я, не подавая виду, что была на грани истерики из-за его угрозы. Мне нравилась моя работа. К тому же он чертовски хорошо знал, что я живу от зарплаты до зарплаты и не перенесу даже кратковременной безработицы.

Неудивительно, что его фамилия Блэк[4]. Его черное сердце идеально сочеталось с ней.

– У вас туго с деньгами, мисс Голдблум? – изогнув бровь, спросил Чейз убийственным голосом.

– Ты знаешь ответ. – Я оскалилась. Квартира на Манхэттене, какой бы маленькой она ни была, стоила целое состояние."

"– Прекрасно. Сделай мне одолжение, и я возмещу тебе потраченное время и усилия. – Он за секунду сменил личину плохого копа на хорошего.

– Кровавые деньги, – заметила я.

Он пожал плечами, всем своим видом показывая, что устал от моих выходок.

– Кровавые? Нет. Возможно, есть лишь несколько царапин.

– Предлагаешь мне плату за партнерство? – я проигнорировала пульсирующий тик в веке. – Для этого есть отдельное слово. Проституция.

– Я не плачу за то, чтобы ты спала со мной.

– Тебе и не нужно. По глупости уже делала это бесплатно.

– Не слышал, чтобы ты тогда жаловалась. Послушай, Мэд…

– Чейз. – Я передразнила его предупредительный тон, ненавидя то, что он использовал для меня свое прозвище – не Мэдди, не Мэдс, а просто Мэд – и что от этого у меня в животе до сих пор копошились бабочки.

– Мы оба знаем, что ты согласишься, – объяснил он с едва завуалированным раздражением, присущим взрослому, который объясняет малышу, почему тому следует принять лекарство. – Избавь нас от этого танго.