Дьявол кроется в мелочах

Софье Менделеевой грозила опасность, это Лаврецкий чувствовал, что называется, спинным мозгом и был уверен, что именно это предчувствие вызывает у него щекотку в груди. Кто или что именно ей угрожает, он не знал, но пообещал себе, что обязательно выяснит."

"Конечно, по уму нужно было рассказать о своих подозрениях Денису, который относился к сестре с серьезной и обстоятельной нежностью, какую нечасто встретишь в отношениях, но оглашать вслух ничем не обоснованные страхи, вся объективность которых заключалась в мурашках за грудиной, он считал глупым. Да и волновать Дениса понапрасну не хотел. А значит, придется разбираться самому, пожалуй.

Телефона Софьи у него не было. Как-то не пришлось, к слову, попросить. Впрочем, Феодосий точно знал, что она уже подписала контракт на два вечерних занятия в неделю: по понедельникам и средам. Во вторник и четверг у нее были курсы в университете, и это не считая обычной преподавательской нагрузки. Она еще и репетиторством занималась по выходным, и почему-то Феодосию было неприятно, что она так много работает, хотя и ее брат работал тоже много, и этот факт Феодосия как эксплуататора рабочего класса совсем не напрягал.

Да и сам он работал с утра до вечера, не особо взирая на выходные. И из командировок не вылезал, потому что его рестораны по франшизе работали во всех уголках страны, и, чтобы запустить их, обязательно нужно было личное присутствие. Он мог неделями ночевать в гостиницах, поездах, самолетах, не появляясь дома, спать по три-четыре часа в сутки и при этом прекрасно себя чувствовать. Единственное, что Феодосия при этом беспокоило, — это тот факт, что он мало видит дочь.

Собственный трудоголизм, а также выжимание масла из подчиненных было нормой жизни, а вот тень постоянной усталости на симпатичном личике Софьи Менделеевой его огорчала. Осознав этот факт, Феодосий громко рассмеялся.

— Признайся честно, ты влюбился, — сказал он вслух, и негромкий его голос, отразившись от стен кабинета, вдруг наполнился эхом: — ся-ся-ся… Хотя нет, не так. Признайся себе, что впервые за два года нашлась женщина, которая вызвала у тебя не сиюминутное желание, понятное и незатейливое и проходящее так же быстро, как появилось, а живой и неподдельный интерес. Ты уже думал, что этого никогда не произойдет, что тебе никогда больше не захочется никого оберегать и ни о ком заботиться, что для этих целей тебе вполне достаточно мамы и дочери, а все остальные женщины существуют исключительно для здоровья и отправления физиологических надобностей. И вот на тебе, ты случайно узнал, что все-таки нормальный.

Он снова засмеялся, потому что озвученная вслух мысль казалась ему смешной, как, собственно, и сам факт, что он разговаривает сам с собой в тиши пустого кабинета.