Дьявол кроется в мелочах

Еще через пятнадцать минут Настя припарковалась во дворе у Сони, где уже стояла машина дяди Вани, а сам он с обманчиво скучающим видом сидел за рулем, обозревая двор и выходящие в него окна квартир.

— Учительницу твою я предупредил, она нас ждет, — отрывисто сказал он, когда Настя подошла поближе. — И еще раз предупреждаю, не вздумайте мне врать. Обе.

Соня, с забранными в тугой узел волосами, выглядела бледной, но спокойной.

Проведя гостей на кухню, она повернулась к кофемашине, чтобы сварить кофе. Похоже, без этого напитка она просто жить не могла.

Дождавшись своей чашки кофе, крепкого и очень горячего, Настя вздохнула, как перед прыжком в воду, и начала рассказывать.

Соня ее не перебивала, лишь качая головой, подтверждая, что все сказанное правда. Бунин тоже слушал молча, никак не выказывая ни своего удивления Настиной бесшабашностью, ни недовольства безобразным ее поведением.

— Ну, я так понимаю, вы обе ненормальные, — подытожил он, когда Настя наконец выдохлась и замолчала. — От тебя, Настасья, я, конечно, примерно что-то в таком духе и ожидал. Ты — истинная дочь своей мамочки. Той в окно горящего дома залезть или секретный документ у меня со стола сфотографировать не фиг делать. Но вы-то, Софья Михайловна, — серьезный человек, педагог. Вас-то как угораздило?

Соня смущенно молчала, и Настя сочла своим долгом встать на ее защиту.

— Никак ее не угораздило, дядя Ваня, — сердито сказала она. — Все случайно получилось. Софья Михайловна вовсе не собиралась лезть в галактионовскую квартиру. Просто по лестнице кто-то шел, и мы были вынуждены внутрь заскочить, чтобы нас не поймали.

— Просто, — передразнил ее Бунин. — Да это просто счастье, что Софья Михайловна чужой труп нашла, а не кто-то ее собственный. Нельзя же так неосмотрительно поступать, тем более одинокой женщине, да еще ночью. Ладно, воспитывать вас в мои планы не входит, да и поздно. Расскажите мне лучше, есть ли у вас мысли по поводу того, что мог делать в чужой квартире Николай Ровенский? Да еще ночью.

Мысли у обеих дам были, поэтому они по очереди, не перебивая друг друга, рассказали Бунину все, что узнали о вражде Галактионова и Ровенского, о первом прижизненном издании Уильяма Блейка, оставленном в дар профессором Свешниковым, а также о том, что книга из квартиры пропала.

Соня принесла и показала дневник Саши Галактионова, при виде которого Бунин даже руками всплеснул. Впрочем, он тут же признал, что скорее всего полицейские при осмотре не заметили старые тетради на книжном стеллаже, а потому Соня даже молодец, потому что вообще обратила внимание на столь важную улику."

"Полковник вообще слушал их внимательно, иногда уточняя детали. Лоб его перерезала пополам глубокая морщина, как знала Настя, признак серьезного раздумья.