Дядя самых честных правил 5

В настоящем, а не как сейчас. — Прикрыв глаза, монах улыбнулся. — Ух, времечко было! Зажигали так, что огонь до неба стоял.

— А в монастырь вы потом пошли, чтобы грехи замаливать от этого зажигания?

— Я? Я сам никуда не ходил, — он наклонился ко мне и спросил чуть тише: — Чёрного песку уже заработал?

Я кивнул.

— Представь, чадо, что я с ним увлёкся. Чуток совсем. Так, что на пару тысяч лет хватило бы.

Мы встретились взглядами, и я отчётливо понял — не врёт. Ни капельки. В глазах старого некроманта стояли долгие прожитые годы, а впереди ждала череда ещё длиннее. Я физически ощутил массу чёрного песка в его часах. Много, очень много.

— Дай-ка мне ещё раз глотнуть.

Монах потянулся и отобрал у Кижа фляжечку. Тому оставалось только ревниво смотреть, как покушаются на его добро. Но возражать он не рискнул.

Лукиан пил мелкими глотками, дёргая кадыком на массивной шее.

— Да, перестарался тогда, — продолжил он, вернув Кижу его «прелесть», — особенно в Новгороде. Так, что Иоанн Васильевич лично меня посохом отходил. Ох и силён был Певчий царь. Чуть дух из меня не вышиб, потом неделю подняться не мог. А как в себя пришёл, Иоанн Васильевич отправил меня в Соловецкую обитель на покаяние. Приказал сто лет, ни часа не пропуская, молиться да поклоны бить, пока грехи не отмолю.

— Сто?

Некромант пожал плечами. Мол, что здесь такого? Сто лет больше, сто лет меньше, какая разница?

— Не подряд, правда, вышло. Царь меня вызывал и турка бить, и поляков. Возле Молодей, помню, хорошую жатву собрал."

"Я закашлялся, сообразив, какую именно «жатву» он имел в виду. Но выражение запомнил: через много лет уже я буду так говорить про битву при Кунерсдорфе.

— А как царя убили…

— Отец Лукиан, погодите. Иоанна Васильевича убили?

— Убили, — монах кивнул. По его лицу промелькнула тень, будто он вспомнил что-то плохое. — Годунов меня в Москву вызвал, чтобы найти виновного. Да только в дороге напали люди Бельского: положили всю свиту, что за мной приезжала, да сами в землю легли.

Вздохнув, монах кинул взгляд на Кижа, но фляжку просить не стал.

— Я махнул рукой да и назад в обитель воротился. Слово дал на сто лет, значит, должен до дня исполнить.

Мне представилось, как в России кипит Смута, убивают Годунова, выползают Лжедмитрии, Минин и Пожарский собирают ополчение, Земский собор выбирает новую династию царей, а в келье всё это время замаливает прошлые грехи некромант.

— А после, как прошли сто лет?

— Остался в обители, — Лукиан улыбнулся, — привык я за это время к тишине и покою. Никто не тревожит, не пытается в интриги втянуть, убийц не подсылает, яд не подсыпает. Лепота!

— Приняли постриг, — я кивнул ему в ответ.

— Зачем? — некромант искренне удивился. — В церковь мне ходу нет, так простым послушником и остался.