Дядя самых честных правил 5

Я кивнул и распахнул скрипучую дверь. Между моими ногами мелькнула пушистая рыжая тень и скрылась в доме.

* * *Едва войдя в сени, я почувствовал запах смерти. Тяжёлый, душный, какой ни с чем не перепутаешь.

Однажды мне довелось побывать в Питье-Сальпетриер, старой парижской больнице. Я навещал друга, раненого на дуэли: бедняга не имел средств на нормального врача и попал в скорбный дом. Там стоял точно такой же запах, и чувствовалось — выздороветь в этих стенах можно только чудом. В тот раз я смог спасти раненого: вытащил его из больницы, заложил пистоли и нашёл знающего врача. Но жуткий запах запомнил на всю жизнь.

В избе на лавке лежал пожилой орк, укрытый овчиной. Лицо у него было бледное, покрытое бисеринками пота. Тело вздрагивало каждую секунду, а голова дёргалась из стороны в сторону. Сил кричать у несчастного не осталось, только стоны иногда прорывались сквозь сжатые зубы. Я подошёл к нему, поднял овчину и тут же опустил обратно. Не надо быть врачом, чтобы отчётливо увидеть — здесь ни один целитель не поможет.

Емелька открыл глаза, посмотрел на меня светлыми глазами и прошептал:

— Пить. Хоть глоточек.

Таня, следовавшая за мной по пятам, тут же бросилась к бочке в углу и принесла деревянный ковшик. Я взял его и сам склонился над умирающим. Придерживая голову, смочил ему губы и дал сделать несколько глотков.

— Больно, — еле слышно выдохнул Емелька, — очень больно.

На лавку возле его головы запрыгнул Мурзилка. Озабоченно понюхал Емельку, фыркнул и положил одну лапу на лоб орка.

— А… — орк слабо вздрогнул, увидев над собой здоровенную рыжую морду, — а-а-а-а…

Он удивлённо вытаращился на кота. А через несколько мгновений облегчённо вздохнул, смежил веки и пробормотал:

— Котя… Спасибо, миленький.

Мурзилка строго посмотрел на меня.

— Мяу!

Кот словно требовал исполнить свой долг и подарить орку окончательное избавление от страданий. Анубис трепыхнулся в груди, пытаясь без слов подсказать, как действовать. Я наклонился над умирающим и взял его за руку. Пальцы горели огнём, но я крепко сжал его ладонь и закрыл глаза.

Минута, другая, третья… Ничего не происходило. Анубис молчал, зараза, только ворочаясь внутри и недовольно рыча. На меня накатило раздражение. Что делать-то? Как прикажете «отводить туда»? Или это образное выражение, а мне придётся собственноручно убить несчастного?

Рядом скрипнули половицы, кто-то недовольно засопел, и голос Лукиана пробасил мне в ухо:

— Совсем дурачок? Кто так делает?!

Я открыл глаза и зло посмотрел на монаха.

— Ну так объясните, как надо. Или выйдите и не мешайте.

Лукиан насмешливо покачал головой.

— Возьми силы побольше да тяни человека за собой. Будто рыбу из реки тянешь. Ловил щуку? Нет? Тогда тяни, как можешь, а я подмогну на первый раз.