Дядя самых честных правил 5

Анубис завыл на тонкой ноте. Эфир во мне вспыхнул и взорвался, разрывая меня на части.

* * *Сознание вернулось рывком. Свернувшись в позе эмбриона, я лежал, будто в объятиях мягкой перины, на толстом слое пепла. На зубах скрипел песок со вкусом гари, а ступни саднило, словно я всю ночь ходил по ножам.

С трудом разлепив глаза, я поднялся на руках и сел. Ёшки-матрёшки! Это что такое было-то? Предрассветные сумерки высветили вокруг удивительную картину. Вокруг были следы страшного взрыва: неглубокая воронка, в центре которой сидел я, выжженное пространство в двадцать шагов, а дальше шёл поваленный лес. Выдернутые с корнем деревья, лежавшие на земле толстые стволы, обугленные ветки без листьев. Уцелевшие ёлки виднелись шагах в ста от меня, не меньше. Тряхнув головой, я попытался призвать Анубиса.

— Даже не думай.

Я обернулся. У края пепелища на пеньке сидел Лукиан. С серым, уставшим лицом он крутил в руках маску из черепа волка."

"— Тебе, Урусов, сейчас даже думать о магии нельзя. Вставай и пойдём к костру.

Подняться мне удалось со второй попытки. Босые ноги отзывались болью, а в коленях чувствовалась слабость. Кривясь и отмахиваясь от оседающих хлопьев пепла, я побрёл в сторону монаха.

— Что это было? — Попытка говорить вызвала приступ кашля.

— А это ты, мил человек, заново инициацию прошёл.

— Я про ту тварь. Это вы перекинулись?

Лукиан расхохотался.

— Ты меня что, за оборотня держишь? Я честный некромант, а не волколак. А всё, что ты видел, — только воображение и страхи. Ух, как ты пятки смазал! Думал, придётся тебя утром по всему лесу искать, а ты вернулся.

Выругаться я не успел, закашлявшись от дыма.

— Двигай к костру, мы ещё не закончили.

Одеться Лукиан мне не дал.

— Садись, — указал он на бревно у костра, — да голову подставляй.

— Зачем?

— За надом, — фыркнул монах, но всё же пояснил: — Наколю тебе на темечке Слово, для закрепления. Вот только не возражай, Урусов! У меня то же самое, и Ваське я делал. Садись, не выпендривайся.

Я провёл ладонью по голове — ни одного волоса там не было. Всё сгорело при взрыве, оставив гладкую лысину.

— Детей надо в ученики брать, — ворчал монах, рисуя на моей макушке линии и окружности, — чтобы даже слова против вякнуть не могли. Не боись, Урусов, волосы отрастут — ничего видно не будет.

Игла Лукиану не понадобилась. Он нанёс краску, а затем выдохнул на рисунок густое облачко эфира, отчего кожу защипало.

— Всё, Урусов, свободен. Магию постарайся не трогать, пока сама не проснётся. Испортить ничего не испортишь, а вот головную боль заработаешь.

* * *Удивительно, но после ночного забега босым через лес на стопах у меня не было даже царапины. Уж не знаю, повезло мне или это магия помогла, но факт остаётся фактом.