Дядя самых честных правил 11

— Пишет, что радуется тишине в Злобино, никто не мешает ему размышлять о вечном.

— Тьфу ты! — ключница поджала губы. — Не мешают ему! А перед отъездом всё просил, чтобы я рябиновки оставила, дабы ему не сильно грустилось. Так и знала, что врёт старый хрыч.

Она прищурилась, подбирая слова.

— Если будешь ему ответ писать, Костенька, то скажи, что мы кой-как вспомнили, что за Лукиан такой. Так и напиши, что о нём даже не думали и кланяться ему не велели. — От досады она аж притопнула ногой, но тут же опомнилась. — Ой, что же это я! Сейчас, одну минуточку, кофия тебе принесу. И потороплю, чтобы завтрак быстрее стряпали.

Настасья Филипповна умчалась на кухню, а в столовую вплыла Марья Алексевна. Княгиня выглядела невыспавшейся и слегка недовольной.

— Доброе утро, Костенька. А что это за «дзынь» такой был?

— Дзынь?

— Ну да, в эфире, — она строго посмотрела на меня. — Будто у тебя какой-то артефакт сработал. Где-то полчаса назад или чуть больше. Я аж проснулась от неожиданности.

— Прошу прощения, Марья Алексевна. Кажется, вас разбудил сработавший телепорт.

Княгиня удивлённо подняла бровь.

— Лукиан прислал письмо."

"— Вот как? И что пишет этот старый развратник?

Чтобы не пересказывать во второй раз, я просто отдал ей письмо некроманта. По мере того как она читала, её губы всё сильнее складывались в ехидную усмешку.

— Ты же будешь ему слать ответ, Костенька? Тогда напиши, что мы с облегчением выдохнули после отъезда. А атмосфера стала такой лёгкой, что нам даже окно не приходится открывать для проветривания.

Я кивнул, пряча улыбку.

— А это что? — княгиня кивнула на бумагу от Акакия Акакиевича.

— Доклад одного сударя из Петербурга. Я как раз хотел обсудить его с вами.

Марья Алексевна читала доклад не спеша, попивая принесённый Настасьей Филипповной кофий. В некоторых местах она улыбалась одними уголками губ, в других многозначительно хмыкала.

— Вот, значит, как, — княгиня отложила бумаги и пробарабанила пальцами по столу. — Интересный докладец, очень интересный. Тебя что-то смущает в нём?

— Только последняя часть, касающаяся Павла Петровича. У меня нет полной уверенности, что автор доклада сделал правильные выводы. Да и его верность пока не было случая проверить.

— Не слишком надёжный источник, я поняла. Что же, не так уж и сложно будет узнать, как обстоят дела на самом деле.

Что меня всегда поражало в княгине, так это её умение заводить знакомства и поддерживать дружеские отношения с огромным числом людей. Пока я ползал внутри пирамиды, а Сашка ещё была жива, Марья Алексевна успела снять с себя «ссылку», восстановить старые связи в столице и завести кучу новых. Так что она легко вспомнила нужную «подругу» в Петербурге, имеющую доступ к наследнику.

— Я напишу ей письмо, — заявила она, — а ты — записочку Павлу.