Дядя самых честных правил 11

И сообщал, что в Злобино всё хорошо, усадьба стоит на своём месте, а сам он проводит дни в тишине и покое. Причём несколько насмешливо: дескать, отдыхает от нас, слишком шумных и суетных, и ничуточки не скучает.

Второй бумагой оказался доклад от Акакия Акакиевича. Бывший бестужевский человек-мышь соблюдал договорённости и подробно расписывал политическую обстановку в Петербурге. Там всё оставалось по-прежнему: дворянские роды боролись за влияние при дворе, создавались и распадались союзы, а самые буйные умирали на дуэлях. А меж тем у Екатерины появился новый фаворит — Григорий Потёмкин.

Я прервал чтение и задумался. Имя показалось знакомым, и меньше чем через минуту я вспомнил этого сударя. Точно, был такой молодец в конной гвардии, весьма горластый и деятельный. А ещё Киж как-то обыграл его в карты, и где-то среди документов должны лежать расписки о долге. Выходит, это теперь не просто бумажки, а настоящая историческая ценность. Надо будет рассказать Дмитрию Ивановичу об этом забавном стечении обстоятельств.

Улыбнувшись, я продолжил занимательное чтение. После личной жизни императрицы Акакий Акакиевич перешёл к менее пикантным, но более интересным мне делам. Масоны так и не оправились после учинённого Кижом разгрома. Мелкие сошки, до которых не дошли его мёртвые руки, или сбежали за границу, или сидели тише воды, ниже травы. Ложи больше не собирались, а все интриги по передаче трона Павлу рассыпались.

Увы, но кто-то из недоброжелателей воспользовался этим, чтобы настроить Павла против меня. Якобы я убил Панина по приказу императрицы, чтобы лишить наследника союзника. Уж не знаю, что ему нашептали, но вроде как Павел отзывался обо мне с раздражением и пенял на слишком большую волю, что мне дала Екатерина.

Над этой новостью я серьёзно задумался. Не уверен, что сведениям человека-мыши можно полностью доверять. С одной стороны, он мог неправильно интерпретировать сознательное дистанцирование Павла от меня. Наши добрые отношения явно не нравятся императрице, и наследник мог сыграть на публику. С другой, разговор мог быть вырван из контекста или неверно понят. С третьей, откуда я знаю, что человек-мышь не ведёт двойную игру? Я слишком мало с ним знаком и пока не могу принять на веру всё, о чём он докладывает. Так что надо перепроверить эти сведения через другие источники, а ещё лучше навести прямой контакт с Павлом и узнать напрямую. Осталось только придумать, как это сделать.

* * *Задумчиво крутя письма в руках, я спустился в столовую.

— Что-то ты рано сегодня, Костя.

Настасья Филипповна, как всегда, вставала засветло, зная мои привычки. Но сегодня она даже не успела начать накрывать на стол мой ранний завтрак.

— Письмо от Лукиана пришло, — я показал ей сложенный листок.