Диверсионная команда

В крепости уже давно наступило затишье, лишь часовые, подобно призракам, бродили по периметру лагеря, время от времени перекликаясь между собой.

Волин лежал в нескольких метрах от поста охраны боевиков. Чуть в стороне лежала туша Лебедева. Игорь посмотрел на часы, до назначенного срока оставалась минута, он поднял правую руку с указательным пальцем, давая Лебедеву время подготовиться. Все было по-прежнему тихо, но Игорь мог поклясться, что почувствовал, как напряглось крупное тело мичмана. Волин протянул руку к груди и, нащупав рукоятку своего ножа, отстегнул предохранительный клапан. Игорь приподнял голову, чтобы еще раз осмотреться."

"Часовой, которого он наметил, стоял в десяти шагах от него. Это был крупный детина, широкоплечий, с длинными руками. Он опирался ими на ствол ручного пулемета Калашникова. При свете костра можно было разглядеть его лицо, крупный прямой нос, аккуратно подстриженную бороду, на голове берет. Второй часовой сидел на корточках перед костром и грел руки над огнем, его автомат лежал рядом на земле. Часовые увлеченно о чем-то беседовали, не глядя пo сторонам, лучше возможности даже не придумаешь, пора. Волин бесшумно поднялся и как бегун рванул с низкого старта. Прыжок на спину часового, коленями обхватил руки часового, левой рукой зажал ему рот, а правой полоснул лезвием по горлу. Бородатый гигант рванулся, пытаясь сбросить с себя груз смерти, но поздно. Из рассеченного горла с бульканьем хлынула кровь. В одно мгновение силы покинули часового, ноги его подогнулись, и он упал, как тряпичная кукла. Второй часовой увидел происходящее, ошалело выпучил глаза и потянулся к своему автомату. Но налетевший на него сзади Лебедев левой рукой прижал его лицо к земле, так что он не мог и звука произнести, а правой ткнул его под левую лопатку самодельным ножом-заточкой. Часовой дернулся и затих.

«Ну вот, вроде бы и прошел испытание смертью», — подумал Волин, укладывая труп гиганта на землю. Его правая рука была липкая от крови убитого им человека. К своему удивлению, Игорь не обнаружил в себе ни жалости, ни даже сожаления. Хотя и восторга он тоже не ощутил, впечатление было такое, как будто он выполнил работу не очень приятную, но очень необходимую...

Пола крайней палатки откинулась, и из нее вышел сонный таджик. На нем были камуфлированные штаны, самодельные сапоги с короткими голенищами и тельняшка. Лицо его заросло косматой черной бородой. Вышедший двигался прямо на них, зевая и почесывая всклокоченную бороду. Когда до поста оставалось не больше двадцати шагов, сонный таджик вдруг замер. Его глаза широко раскрылись, он в ужасе открыл рот, набирая побольше воздуха, чтобы закричать. Волин перехватил нож за лезвие. Но мокрое от крови лезвие скользило в руке, не давая сбалансировать его.