Диверсионная команда

Двое суток Волин и Кадыров были в одной подгруппе, переводчик оказался на редкость разговорчивым, и уже через несколько часов Игорь знал всю биографию Нурали и даже с некоторыми интимными подробностями.

Сын преподавателей Ташкентского университета, он с пяти лет умел читать на трех языках: русском, узбекском, таджикском. За время учебы в школе выучил еще один — фарси. Среднюю школу закончил с золотой медалью, хотел пойти по стопам родителей. Но после первого курса его призвали в армию (время тогда было такое, служили все — и студенты, и дети министров —знаменитый 83-й). В военкомате к нему тоже отнеслись с пониманием: раз узбек, значит, в пехоту (слава богу, не в стройбат). А там сорок дней «Курса молодого бойца», присяга на верность Союзу Советских Социалистических Республик и Коммунистической партии — и вперед в Афганистан, сопровождать караваны с топливом и продуктами в глубь страны. Повезло, командир разведбата узнал, что в сопровождении конвоев «на броне» есть узбек, знающий местный язык. Всеми правдами и неправдами выбил комбат себе переводчика, сразу навешал лычек на погоны и сказал: «Служи, сынок». В разведке Нурали по-настоящему узнал и полюбил военную службу. Засады, рейды, десантирование с вертолетов и самолетов, бои, допросы, снова бои, ранения, госпиталь. За неполных полтора года в разведке Нурали имел контузию, два ранения, три медали «За отвагу» и орден Красной Звезды. Когда к концу подошла срочная служба, сержант Нурали Кадыров написал рапорт и остался на сверхсрочную. Несмотря на обиду родителей, университет оканчивал заочно. А когда окончил, командование поспешно присвоило звание лейтенанта и предложило перейти в штаб дивизии, Нурали отказался, оставшись среди разведчиков. После этого о нем забыли, пять лет он сидел в звании лейтенанта.

— Да, наверное, я так и останусь лейтенантом, — без тени обиды говорил Игорю переводчик, — звания получают те, кто в штабах на глазах у начальства. А те, кто в окопах на передовой, а тем более в тылу противника, кому до них дело. В лучшем случае (если не убьют) к пенсии капитана дадут.

После развала Советского Союза родители звали Нурали в Ташкент, обещали найти хорошую должность. Но переводчик отказался, оставшись верным присяге. Вот уже больше года родители не пишут...

«С такой службой, как у нас, — подумал Волин, засыпая, —вряд ли доживешь до пенсии. Так что, Нурали, не видать тебе капитана...»

Ночью в горах воздух густой, насыщенный, как кисель. Любой звук, даже легкий шорох, слышен на сотни метров. В бескрайней темноте неба мерцало множество больших и малых звезд. Где-то далеко завыл шакал, его протяжный вой разнесся далеко по горам. Над «зеленкой» пролетела какая-то ночная птица, натужно размахивая крыльями.