Диверсант № 1

Повалявшись с такими плавными и безмятежными мыслями на кровати, не раздеваясь, но и не засыпая, он дождался, когда на город опустились сумерки, и встал. Наступил долгожданный и слегка манящий парижский вечер со свойственным ему ароматом жареных каштанов. Этот аромат запал в память Джошуа с детства и сейчас восстановился легко и быстро.

Вечером Джошуа скучать не хотелось совсем. Никогда ему этого не хотелось. И особенно парижским вечером, потому что парижские вечера всегда особые. И даже зная, что утром ему предстоит отправиться в дорогу, он не побоялся беспардонно проспать и опоздать на поезд. Он всегда спал мало и на подъем был легок. И решил сначала просто погулять, а потом в очередной раз попытать счастья за рулеткой. Тем более что по американским нормам только-только вступала в права естественная ночь. Акклиматизация в новом часовом поясе еще не осуществилась полностью, и было большое искушение спутать поздний вечер с ранним утром. А когда чего-то сильно хочется, противиться этому было против правил Джошуа."

"Он не особенно придирчиво осмотрел свой костюм. На званый вечер после пары часов, проведенных в лежачем положении, идти, конечно, нельзя. Но в казино – почему бы и нет? Его костюм совсем не напоминает джинсовый, а складку на поле пиджака можно получить и сидя в такси. В самом деле, не возить же с собой по городу утюг…

Выйдя на улицу, Гольдрайх прогулялся несколько кварталов пешком, выпил стаканчик вина в открытом кафе и обменялся парой слов с официанткой, совсем не похожей своей широкой костью и сильным торсом на жилистых лицом и телом француженок, а потом, выйдя на улицу, остановил такси.

– В казино «Mille la deuxieme nuit»,[13] – сказал водителю на своей англо-французской смеси.

Водитель понял и молча поехал.

Название этого казино Джошуа слышал однажды за рулеточным столом в Лас-Вегасе. Разговаривали два завсегдатая, два хронических неудачника. И один из них рассказывал другому, как потрясающе ему везло целую ночь в этом парижском казино. Так везло, что двухмесячная поездка во Францию оказалась прибыльной, несмотря на то что после этой ночи выигрыш пришлось тратить только под контролем жены. Вернее, пришлось контролировать траты жены…

Джошуа ехал в надежде, что ему не повезет.

Казино не поразило своими внешними атрибутами. Это явно не американский размах. Чуть в стороне машет светящимися крыльями ветряной мельницы «Мулен Руж»,[14] а здесь над входом вертится только небольшая электронная рулетка. Зато публика здесь выглядит более степенной, чем в Лас-Вегасе. Не суетливые нувориши, быстро разбогатевшие и так же быстро стремящиеся разориться, а настоящие европейцы, чувствующие свое превосходство в чем-то другом. И, конечно, никто не ходит здесь в казино в джинсах.