Диверсант № 1

– Генерал Астахов зовет вас коллегой. И очень уважительно. Ладно, займемся делом, – полковник сам перебил свои мысли об излишне молодом возрасте Басаргина, слегка его смутившем. – Итак, Александр Игоревич, как меня и просил Астахов, я подготовил все документы. Специально засадил капитана Леонова – это наш опер, он ведет дело, – чтобы все мелочи на бумагу выложил. Генерал рассказывал о вашей способности к анализу, а для анализа важным может оказаться все. Это даже мы своим скудным милицейским умом понимаем. Отдельного помещения у нас нет – теснота уже заела, могу предложить только стол в кабинете офицеров отдела, поскольку мой личный кабинет – место более беспокойное. Если пожелаете поговорить с арестованным, он в подвале. Доставят в десять минут.

– Может быть, позже? Нельзя сделать ксерокопии документов?

– Не полагается.

Басаргин хорошо знал, что ксерокопии сделать можно, и всегда это делалось. И сделалось бы даже сейчас, если бы пришел в МУР капитан ФСБ. Но руководителю бюро Интерпола документы дать на руки не рискнут. Не потому, что в них есть что-то секретное, что не должно покидать пределы страны. А просто на всякий случай. Слишком много находится сейчас международных организаций, которые стремятся найти, что не так делается в России. Что нарушается с точки зрения усредненных европейских законов. Они не понимают, что российские законы обусловлены российской действительностью. И потому каждый уважающий свое спокойствие чиновник предпочитает не давать свои документы на вынос. Дают посмотреть, и это уже хорошо.

Полковник встал, со стуком отодвинув коленом стул:

– Пойдемте, я провожу вас. Это через кабинет. Капитан Леонов Юрий Юльевич. Он введет вас в курс дела.

Коридоры МУРа более многолюдны, чем коридоры управления ФСБ. Люди приходят, люди ждут, люди уходят. Здесь и сбиться недолго. Колесников, должно быть, считал плохо и сбивался часто, потому что кабинет Леонова располагался через три кабинета, а не через один. Тем не менее, представив Басаргина, сам полковник удалился без страха не найти собственный кабинет.

Капитан был, естественно, в гражданском, потому что опера МУРа традиционно не носят форму. Одного с Басаргиным возраста и смотрел на мир, не по возрасту, очень устало.

– Вот, – показал Леонов на стол. – Все документы здесь. Стол вам специально выделили. Мой напарник отдыхает после дежурства, будет только завтра. Можете располагаться со всеми удобствами. Чай будете?

– Спасибо. Я сразу за бумаги возьмусь.

– Как хотите. Я только что заварил. Сам я без чая катастрофически засыпаю.

– А кофе?

– С кофе засыпаю еще быстрее.

– Растворимый кофе так действует. Если заваривать натуральный, совсем другое дело.