Дивергент

– Мы в восторге от твоего искрометного остроумия, – замечает Уилл.

– Кстати, ты точно не из эрудитов, Питер? – добавляет Кристина. – Говорят, они любят маменькиных сынков.

Прежде чем Питер успевает огрызнуться, Четыре произносит из дверного проема:

– Я должен слушать вашу перепалку всю дорогу до ограды?

Все умолкают, и Четыре снова поворачивается к выходу из вагона. Он держится за ручки по обе стороны, широко раскинув руки, и наклоняется вперед, так что его тело в основном находится снаружи вагона, и только ступни твердо стоят внутри. Ветер прижимает его рубашку к груди. Я пытаюсь смотреть мимо него на окружающий пейзаж – море крошащихся, заброшенных зданий, которые становятся все ниже и ниже.

И все же каждые несколько секунд мой взгляд падает на Четыре. Не знаю, что я ожидаю или хочу увидеть, если вообще хочу. Я делаю это непроизвольно.

– Как по-твоему, что там? – Я спрашиваю Кристину, кивая на дверь. – В смысле, за оградой.

Она пожимает плечами.

– Кучка ферм, наверное.

– Да, но я имела в виду… за фермами. От чего мы сторожим город?

Она машет скрюченными пальцами.

– От чудовищ!

Я закатываю глаза.

– Сторожа у ограды появились всего пять лет назад, – замечает Уилл. – Разве вы не помните, как патрули лихачей следили за бесфракционным сектором?

– Точно, – соглашаюсь я."

"Еще я помню, что мой отец в числе прочих голосовал за то, чтобы вывести патрули лихачей из сектора бесфракционников. Он сказал, что за бедняками не нужно присматривать, им нужна помощь, и мы можем им помочь. Но лучше не упоминать об этом здесь и сейчас. Это один из множества случаев, которые эрудиты приводят в доказательство некомпетентности Альтруизма.

– Ну конечно, – произносит он. – Спорим, ты постоянно их видела?

– С чего ты взял? – слабо огрызаюсь я.

Ни к чему, чтобы меня слишком тесно связывали с бесфракционниками.

– Потому что тебе приходилось проезжать сектор бесфракционников по дороге в школу, разве нет?

– Ты что, запомнил карту города ради развлечения? – спрашивает его Кристина.

– Ну да. – Уилл выглядит озадаченным. – А ты разве нет?

Тормоза поезда визжат, и мы все кренимся вперед, когда вагон замедляет ход. Я благодарна движению, оно помогает стоять. Полуразрушенные здания закончились, сменившись желтыми полями и железнодорожными рельсами. Поезд замирает под навесом. Я спускаюсь на траву, держась за ручку, чтобы не упасть.

Передо мной ограда из сетки с колючей проволокой наверху. Я подхожу ближе и замечаю, что она тянется дальше, чем видит глаз, перпендикулярно горизонту. За оградой – небольшая рощица, в основном из мертвых деревьев. По ту сторону ограды расхаживают сторожа-лихачи с ружьями.

– За мной, – произносит Четыре.

Я держусь поближе к Кристине.