Дивергент

Мне хочется что-то сломать или ударить, но я боюсь пошевелиться и потому начинаю плакать.

Четыре садится на корточки у края кровати и наблюдает за мной. Я не вижу в его глазах жалости. И слава богу. Он отнимает у меня руку и, как ни странно, кладет ладонь мне на щеку, касаясь большим пальцем скулы. Его пальцы заботливы.

– Я могу сообщить об этом, – говорит он.

– Не надо. Я не хочу, чтобы они думали, будто напугали меня.

Он кивает и рассеянно водит пальцем по моей скуле, назад и вперед.

– Я знал, что ты так решишь.

– Как по-твоему, мне лучше не садиться?

– Я помогу.

Четыре берет меня за плечо одной рукой и придерживает голову другой, пока я сажусь. Боль проносится по моему телу резкими порывами, но я стараюсь не обращать на нее внимания, сдерживаю стон.

Он протягивает пакет со льдом.

– Необязательно отрицать боль, – говорит он. – Здесь только я.

Я прикусываю губу. На моем лице слезы, но ни один из нас не упоминает и даже словно не замечает их.

– Советую искать защиты у твоих друзей-переходников, – говорит он.

– Я думала, что уже нашла ее.

Я снова чувствую ладонь Ала на губах и сгибаюсь пополам, судорожно всхлипывая. Прижимаю руку ко лбу и медленно раскачиваюсь назад и вперед.

– Но Ал…

– Он хотел, чтобы ты была маленькой тихой девочкой из Альтруизма, – мягко произносит Четыре. – Он причинил тебе боль, потому что твоя сила заставила его ощутить свою слабость. Других причин нет.

Я киваю и стараюсь ему поверить.

– Другие будут меньше завидовать, если ты покажешь свою уязвимость. Пусть даже мнимую.

– По-твоему, мне нужно притворяться уязвимой? – Я поднимаю бровь.

– Да."

"Он забирает пакет со льдом, коснувшись моих пальцев, и сам прижимает его к моей голове. Я опускаю руку, мне слишком хочется ее расслабить, чтобы возражать. Четыре встает. Я смотрю на край его футболки.

Иногда он кажется обычным человеком, а иногда при виде него у меня словно ноет глубоко внутри.

– Утром ты захочешь явиться на завтрак и продемонстрировать нападавшим, что они ничего не добились, – добавляет он, – но надо выставить синяк на щеке напоказ и держать голову пониже.

Тошнотворная мысль.

– Не думаю, что смогу, – глухо говорю я и поднимаю на него глаза.

– А придется.

– По-моему, ты не понял. – Мое лицо вспыхивает. – Они меня трогали.

Все его тело напрягается, рука стискивает пакет со льдом.

– Трогали, – повторяет он.

Его темные глаза холодны.

– Не… так, как ты думаешь.

Я прочищаю горло. Я и не подозревала, как неловко будет об этом говорить.

– Но… почти.

Я отворачиваюсь.

Он молчит и не двигается так долго, что в конце концов мне приходится что-то сказать.

– Что такое?

– Мне не хочется этого говорить, но, видимо, придется. Пока что тебе важнее быть в безопасности, чем быть правой.