Дива

Вытаскивать его с острова пришлось чуть ли не вруч­ную, сам рисковал провалиться в трясину и академика утянуть за собой. Какими путями шёл, не помнил, пови­новался интуиции и третьему, ещё не рождённому глазу, но всё же выпер целителя на сушу. Оказавшись в коляске «Харлея», тот начал капризничать, требовать немедлен­но добыть виски, но тут Борута уже взял ситуацию под контроль. Чтобы усмирить возбуждённую страсть алко­голика, он повёз Шлопака с ветерком по ухабистым до­рогам и почти выветрил синдром. Однако похоже, вы­шиб остатки разума: академик требовал теперь везти его в Москву, чтобы по горячим следам дать интервью на телевидении о состоявшемся контакте с потусторон­ними силами и пришельцами, которых он видел воочию, о том, что они обожают наши земные поганки и являют­ся прообразом будущего человечества.

Данила всё же предполагал, что Шлопак, вкусив на­пёрсток спирта, сорвался с тормозов, ушёл болтаться по острову и наткнулся на гуляющую компанию мест­ных баб, которые любили иногда оторваться от мужей и погудеть на природе. Или, может, в самом деле устро­или поминки по председателю. Конечно, доярок на ферме было всего три-четыре, доили коров по современным технологиям, но в сознании несчастного целителя могло двоиться и троиться. А выпившие пижменские женщины в определённые дни полнолуния или в предменструаль­ный период превращались в истинных ведьм и были спо­собны на всё, в том числе и занюхивать спиртное живым мужиком. Не зря учились летать на метле! И вот на та­кую компанию мог вполне нарваться романтический сто­личный целитель.

Борута привёз Шлопака к себе домой, попробовал уло- /кить спать, однако теперь тот вроде бы даже образумил­ся и снова начал требовать немедленной доставки его в Москву. Телефон академика вымок в трясине и вышел из строя ещё на острове, и он после долгих уговоров скло­нил Данилу, чтобы тот позвонил по секретному номеру. Бо­рута всё это просчитал за блажь умалишённого и всё-таки набрал номер. И вдруг получил строгое предупреждение охранять Шлопака от всех видов внешнего воздействия на него, и сообщение, что эвакуационная команда немед­ленно вылетает спецрейсом вертолёта на Пижму.

Естественно, ничему этому Борута не поверил, к тому же голос в мобильнике был насмешливым и ядо­вито-ироничным, особенно когда Данилу называли «го­сподин академик». Но когда он передал трубку целителю, тот неожиданно заговорил на каком-то иностранном язы­ке, причём страстно и как-то жалобно. Что ему пообеща­ли в ответ, Данила не понял, но Шлопак даже всплакнул отчего-то, и уже из мужской солидарности, глядя на без­утешного страдающего товарища, Борута всё-таки сбегал и магазин и принёс четвертинку дешёвой водки — другой не было.