Дива

На какое-то время про Шлопака забыли, занятые выпивкой и закуской, и у него возникла даже шальная мысль сбежать, ибо алкоголь он на дух не пере­носил. Улучив момент, когда доярки встали возле костра, поднимая уже по второму стакану, целитель отступил к опушке леса, и тут на пути встали пришельцы в унифор­ме. Они показывали на костёр, и их знаки были вырази­тельными: Шлопаку предписывалось быть с женщинами.

Гуляющей независимой походкой он вернулся к цен­тру поляны и тут попал в руки диве.

— Вот он, голубчик! — подняла одной рукой и притис­нула к груди. — Пахнет, как настоящий! Предлагаю, де­воньки, выпить за душу настоящего мужчины Алфея Ни­китича и занюхать мужичком!

Сама выпила, занюхала и передала в другие руки.

— Я бы даже им закусила, — созналась доярка, во­жделенно нюхая и покусывая Шлопака. — Жирненький такой!

И ловко так сдёрнула с него одежду.

— Отравишься, — сказала дива. — Он же ядовитый, кик поганка!

Женщины, как всегда, наперебой стали предлагать свои рецепты приготовления:

— А если вымочить и отварить? С чесноком?

— Можно натереть солью и перцем.

— В уксусе подержать! И отбить как следует.

— В соусе замариновать...

— Да ладно, скоро грибная солянка поспеет!

Целителя пустили по кругу, передавая из рук в руки,

нюхающие его щекотливые носы ничуть не возбуждали, и Шлопак чуть ли не молился, чтоб скорее поспела солян­ка. Некоторые сладострастные доярки не только нюхали, но и покусывали, а иные заставляли его выпить и подно­сили стакан к губам. Он сначала сопротивлялся, однако сладить с возбуждёнными подвыпившими женщинами оказалось невозможно, тем паче некоторые предлагали опустить трезвенника в котёл— сдобрить варево. И спас лишь летучий консилиум, установивший, что солянку можно таким образом сильно испортить.

Первый глоток коньяка встал колом, но уже второй пролетел соколом, а после третьего Шлопак сам стал за­нюхивать выпивку доярками.

И наконец-то поспела солянка! Женщины враз по­теряли интерес к целителю, похватали миски и встали в очередь. Поленица, как хозяйка пира, работала черпа­ком и щедро разливала смертельное по ядовитости ва­рево. Однако доярки вкушали его, словно божественное блюдо и перевоплощались, становились манящими и си­яющими! Но Шлопак помнил, что это преображение — результат возможного действия алкоголя, когда все жен­щины кажутся красивыми.

А они тем временем, вкусив ядовитых грибов, от­куда-то взяли пластиковую метлу и начали учиться ле­тать на ней: кажется, полёты ведьм входили в програм­му тризного пира. Доярки по очереди садились верхом, разгонялись, подпрыгивали, и у иных получалось про­лететь по воздуху пару метров — мешали толстые за­дницы, тянущие к земле.