Дива

Пока длилась фотосессия короля с трофеем и участ­никами охоты, пока поздравляли с полем, наскоро об­мывали выстрел и произносили здравицы коронованной особе, стемнело, и Митроху вытаскивали, по сути, ночью. Могли бы заехать на поле и загрузить, однако устроите­ли охоты, особенно генерал Гриша, будто бы исполня­ли некий ритуал и оказывали честь добыче короля. Весу в битом звере было центнера три, поэтому связали лапы, просунули жердь и понесли впятером: король всюду пы­тался принять участие, подставлял плечо, но только пу­тался под ногами.

Зарубин после поминок с егерями в общем праздни­ке не участвовал, держался подальше, наблюдая за дей­ством со стороны, однако на него сначала наткнулся Кух- налёв, заметно повеселевший и благодушный.

— А ведь и в самом деле всё обошлось, — признал­ся он. — Неужели эта нечисть и впрямь боится учёных?

— Панически боится, — подтвердил Зарубин.

— Тогда объясни мне почему? На лбу же не написано!

— Это секретная информация.

— Да у меня есть все допуски!

Зарубин огляделся.

— Снежный человек умеет считывать мысли и состо­яние интеллекта.

Кухналёв не поверил и сарказма не уловил.

— Только не надо лапшу вешать! Дикая тварь, без штанов ходит...

— От вас ничего не утаишь, — признался Зарубин и вспомнил про пакетик с ладаном, засунутый попутчи­цей в нагрудный карман. — Как вы считаете, это что за вещество?

И сунул ему под нос бумажный кулёк. Полковник по­нюхал, развернул и пожал плечами.

— Пахнет как в церкви...

— Это ладан.

— И помогает?

— Лешие шарахаются, как черти. Это вам по секрету.

— Отсыпь немного?

— Забирайте весь! — великодушно позволил Зару­бин. — Мне больше не пригодится.

Полковник бережно завернул кулёк в носовой платок и спрятал во внутренний карман.

— Пошли, представлю Его Величеству! — вспомнил он. — Вот такой мужик!

— Не хочу, — увернулся он от полковничьей хваткой лапы.

Кухналёв особенно не настаивал, бросился к егерям и охране, которые заваливали тушу зверя в кузов пика­па. Король всюду следовал за своей добычей и даже гру­зить помогал, причём по-настоящему вцепился в шкуру и поднимал «на раз, два — взяли!». Правда, ему тут же поднесли воду и полотенце, чтобы вымыл руки, и обра­ботали их каким-то спреем.

Уже в двенадцатом часу наконец-то венценосного по­садили в кабину пикапа, куда он сам пожелал сесть, и пое­хали на базу. Машин к лабазу приехало около десятка, од­нако Зарубин сел в егерский УАЗ, шедший замыкающим, и не пожалел об этом, ибо услышал глас пижменского на­рода. Егеря обсуждали вопрос, снимать шкуру с медведя сразу по приезде на базу или утром. Решили, что утром, не спеша, поскольку король не мог везти с собой солёную — только выделанную, да и то с великими предосторожно­стями.