Дива

Мидак смерил взглядом его фигуру, вроде даже вес прикинул и остался неудовлетворённым.

— Откуда же всё это взялось? — вздумал поразмыш­лять он, как простой смертный. — Не было же, и на тебе — снежные люди, лешие, русалки... Пришельцы всякие!

— С лёгкой руки губернатора.

— Губернатора?..

— На въезде в область аншлаг видели — «Родина Деда Мороза»? Даже терем ему выстроили. Безобидный, раз­влекательный бизнес-проект... Но так рождаются религии.

Вопросы происхождения религий дипломата тоже не интересовали.

— Значит, в вашем присутствии леший не явится?

— Его не существует.

— И можете дать письменные гарантии?

У Зарубина руки зачесались — написать расписку, адре­сованную Мидаку, а лучше самому МИДу в том, что в Пи- жменском районе йети, леших, русалок и другой нечисти не существует. Но если сей документ подписать от Госохот- контроля, то можно подставить шефа: попадёт в руки жур­налистам — смеха будет вдоволь и позора не оберёшься.

Дипломат подумал примерно так же, поскольку вдруг изменил решение.

— Нет, письменных не нужно. Сделаем так: поста­вим вас в непосредственной близости к королю. И что­бы не на глазах Его Величества. Найдётся такое место?

Вопрос уже был к Костылю, но отозвался полковник.

— Под лабаз его, — злорадно произнёс он. — И пусть охраняет, умник. Своим обережным присутствием свя­того херувима!

Хотел сказать много чего, но от злости поперхнулся и закашлялся."

"— С тех пор как Зарубин поселился в башне, — под­держал Недоеденный, — ни один леший к базе не подхо­дил. Как отрезало.

— Кто же станет охранять принцессу? — спросил За­рубин и посмотрел на Костыля.

— Я готов обеспечить охоту и личную безопасность Её Высочества, — мгновенно вызвался тот. — Мне не потре­буется никакой дополнительной охраны.

Мидак ничего не знал об охоте на медведя с местным прокурором и о том, как снежный человек выбросил его из лабаза тоже, поэтому аргументов против у него не на­шлось. Тем паче представитель МИДа обязан был назна­чить ответственных, а тут Костыль вызвался сам и вы­глядел при этом убедительно.

— Согласен, — подытожил Мидак.

Из егерской избы не выходили — бежали готовиться к исполнению порученных обязанностей. Только Кухна- лёв выплыл, как грозовая туча, и досказал Зарубину то, что не успел. Лицо его стало лиловым, как у поцелован­ного йети Эдика, а сам он гневный от унижения и оскор­бления, как после катания на плече у йети.

— Ты нас всех дураками выставил! Гляди-ка, деятель нашёлся! Учёный — в дерьме мочёный! Если тебя сегодня йети не схватит, я тобой займусь! И покажу плацебо.