Дитя подвала

Раскачиваясь из стороны в сторону, он воет, как волк, угодивший в яму с кольями. За стулом тускло мерцает покатая спина рогатого монстра – сицилийского быка, внутри которого в древности запекали осужденных. И сейчас, судя по сладковатому запаху горелого мяса и нечеловеческим воплям, которые доносятся из ноздрей медного чудовища, там тоже кто-то поджаривается.

Малышев ползет, поочередно задевая плечами пыточные приспособления. Каждое из них кем-то занято и буквально вибрирует от душераздирающих криков и тошнотворного запаха крови.

С потолка, перехваченный крест-накрест ремнями, словно паук на своей паутине, плавно опускается раздутый от газов труп учительницы. Раскоряченные ноги, дочиста объеденные раками, тычутся Сергею прямо в лицо.

Он поднимает голову.

Варвара Петровна подмигивает ему, плотоядно ухмыляясь. Правой рукой, распухшей и почерневшей, с отслаивающимися лохмотьями кожи, она сжимает пальцы трубочкой, совершая недвусмысленные движения вверх-вниз. В другой руке мертвой старухи покачивается облезлый глобус.

«Пошли в кино, Сереженька, – проскрипела она. – Тебе понравится, обещаю…»

Сергей ползет дальше. Его расширенные от ужаса глаза выхватывают в сумерках дверь, и что-то подсказывает ему, что только за ней он найдет спасение. Малышев устремляется туда, как чьи-то цепкие пальцы клещами стискивают его лодыжку.

Он оборачивается и видит Жоржа. Того самого молодого парня, которого пару недель назад он с Марией прокатил по бревну с «препятствиями». Юноша совершенно голый, из разодранных ягодиц, словно хвост, тянется голубоватый шлейф внутренностей, который облепили гудящие мухи.

«Я скажу отцу, – бубнит Жорж. – Мы можем договориться. У него много денег».

Воздух дрожит и раскаляется с каждой секундой, размывая контуры предметов, от него слезятся глаза и першит в глотке. Практически ничего не видя, Сергей протискивается в дверь и, захлопнув ее, с облегчением выдыхает. Он в своей комнате, в спальне. Вот только… Прищурившись, Малышев пытается разглядеть кровать, на которой еще совсем недавно он спал вместе с Ольгой, и с криком отшатывается назад. Вместо постели перед ним зияет свежевырытая могила, рядом с которой валяется грубо сколоченный крест. На трясущихся коленях Сергей подползает ближе, чтобы разобрать надпись.

«Малышев Сергей Александрович», – читает он, и его словно обдает ледяным душем."

"Он заглядывает в могилу, и вопль застревает в горле, как сухая кость.

Там, на дне, распластан полуобглоданный труп той самой девчонки, которую в горах изодрал медведь. Кости с тихим шорохом шевелятся, будто некая неизведанная сила пытается оживить и поднять останки на ноги.

«Тебя найдут», – шепчет разорванный рот.