Дитя клевера

Каждый день я пробую приманить птицу, заставить ее подойти и взять из моих рук зерно, но она категорически отказывается даже приближаться к тому месту, где я сижу, поджидая ее. Но я терпелив, у меня бездна терпения, и я дождусь этого счастливого момента, несмотря на то что у павлина ужасно вздорный характер. Тяжелый! Он хитер и коварен…

– Точно как наша миссис Харрисон.

– А кто это такая?

Дот покачала головой, давая понять, что сия особа к их разговору не имеет отношения. Сол замер на сиденье, продолжая сверлить Дот своим сверкающим взглядом. Но выражение его лица было строгим и открытым. Он действительно не кривил душой.

– Да, в чем-то ты права. Быть может, я действительно чрезмерно тороплю события. Но вот тебе факты! Мне уже двадцать два года. Предположим, я проживу до восьмидесяти пяти лет. И тогда у нас с тобой в запасе остается всего ничего, каких-то шестьдесят три года. Подумай сама! Каких-то ничтожных шестьдесят три года! А дальше – все! Сама мысль об этом приводит меня в ужас. Потому что это так мало! Жалкие крохи времени нам суждено прожить на одной планете вместе.

Он обхватил ее руками за плечи.

– А сколько времени ты считаешь «много»? – тихо спросила она.

– Мне нужна вечность! Не больше и не меньше! Целая вечность рядом с тобой!

Дот прикусила нижнюю губу. Сладостная истома разлилась по ее груди. А ведь она даже не подозревала, что на свете существует такая любовь.

Сол протянул к ней руку, пытаясь унять дрожь в пальцах и снова обрести ровное дыхание. Казалось, что его сердце с каждым очередным вздохом поднимается все выше и выше к горлу. Он смотрел на лицо Дот, и оно расплывалось перед его затуманенным взором, и он отчаянно пытался поймать ее в фокус, чтобы видеть каждую черточку. Но вот его рука осторожно коснулась ее белоснежной кожи. Они оба прекрасно понимали, что будет дальше. Понимали, знали, что так предопределено свыше, и все равно страшились того, что будет. Его пальцы словно пробили брешь в том пространстве, которое все еще разделяло их. Дот вдруг до сердечной боли захотелось почувствовать всю тяжесть его тела на себе.

Дамбу прорвало!

Все барьеры остались позади, они перешли Рубикон и даже удовлетворили первичное любопытство.

Дот задрала голову к его лицу и получила в ответ поцелуй, горячий, решительный, прямо в губы. Каким же сладким показался ей этот поцелуй. Какое-то время она не отстранялась от Сола, жадно вдыхая в себя запах его тела и чувствуя жар его трепещущей плоти, прижимающейся к ней.

Но вот она снова медленно, словно нехотя, повернулась к нему лицом. Он осторожно прошелся пальцами по ее щеке, и снова его прикосновение вызвало в ней сладостный озноб по всему телу. Она с нежностью поцеловала подушечки его пальцев, а потом взяла его руку и положила себе на грудь.