Дитя клевера

Помнишь, ты рассказывал мне, что у вас полно таких раковин на берегу залива? Я говорила прямо в раковину, и в тот момент мне казалось, что ты можешь услышать меня и даже слышишь. Я тоже тебе рассказывала о том, как я живу, чем занимаюсь, и о нашем с…

Дот споткнулась и замолчала. Еще не время! Пока не время касаться этой темы!"

"– И о наших с тобой воскресных днях, которые мы провели вместе… гуляли по городу, пили кофе, – закончила она после короткой паузы.

Сол поднялся с песка, сбросил с себя рубашку, снял шорты, оставшись в одних только плавках.

– Пошли, искупнемся!

Он подал Дот руку, а потом помог справиться с платьем, стянул его с ее плеч и швырнул на песок рядом со своей одеждой.

– Красиво смотришься! – Он погладил Дот по спине.

– Ты тоже!

Действительно, видеть рядом с собой это прекрасное тело, практически совсем голое, было большим соблазном для Дот. Она уже была готова забыть о том, что оба – семейные люди, то есть не свободны, как раньше, когда они были просто беззаботной и счастливой парой, влюбленной друг в друга до потери пульса. И любовь их длилась совсем в другом измерении и под другими небесами, дождливыми и туманными.

Сол схватил Дот за руку и побежал к воде. Пришлось и ей ускорить свой шаг, чтобы бежать вместе с ним. Они вошли в море, и внезапно ее накрыло волной. Голова ушла под воду. Какие невероятные ощущения! Такой небывалый прилив бодрости, такая врачующая процедура… Они плескались среди волн, ныряли, визжали, словно дети, потом сходились вместе, плыли по течению, подчиняясь теплым потокам воды, а Сол снимал языком капельки соленой воды, которые, словно искорки, вспыхивали и гасли на ее ресницах, покрывал короткими, быстрыми поцелуями все ее лицо. Затем подхватывал ее на руки и начинал кружить и кружил до тех пор, пока вода вокруг них не начинала бурлить и пениться.

– Я хочу отвезти тебя сейчас в твой домик на пляже… А еще я хочу, чтобы эту ночь мы провели вместе. Ты нужна мне, Кловер! Моя дорогая, моя ненаглядная девочка!

Дот молча кивнула и, положив голову ему на плечо, закрыла глаза.

– Да! Я согласна! Это будет великолепно! Посидим в тишине… поговорим спокойно… Мне надо кое-что рассказать тебе.

Интересно, с чего начать свой рассказ, подумала она. Может, вот так? «Его зовут Симон…»

Потом они долго лежали на солнце, разговаривали, смеялись, вспоминая, как часами кружили по улицам Вест-Энда, словно влюбленные подростки, разомлевшие от переизбытка чувств. И им не было дела ни до кого и ни до чего… При этом оба старательно обходили в своих воспоминаниях последние дни, которые они провели вместе в Лондоне. Это тема была еще слишком болезненной, слишком много горя принесло им обоим то, что случилось потом.

– А как поживает твоя подруга Барбара? Ты еще ни разу не упомянула о ней.