Дитя клевера

И никогда, слышишь меня? – никогда я даже не помышлял о том, чтобы взять и бросить тебя вот так… без объяснений… Но так сложились обстоятельства…

– Это все из-за твоей мамы, да? Это она заставила тебя уехать?

Дот вспомнила тот холодный прием, который оказала ей Вида, вспомнила тот убийственный перечень аргументов, который выдвинула она, беседуя в кабинете «Купеческого дома».

– Да! – коротко ответил Сол. Это все, что он мог позволить себе сказать. – Мы сейчас общаемся с ней крайне редко. Они с отцом переехали в другой дом на этом же острове.

Дот на миг оторвалась от него.

– И ты живешь в таком огромном доме один?

Сол тоже сел и выпрямился, и только сейчас Дот заметила, как в лучах солнца блеснуло тонкое золотое кольцо на третьем пальце его левой руки. Странно, что она не заметила кольца раньше…

– Я живу там не один, а вместе с женой.

Дот мгновенно поникла. В этот миг она напоминала воздушный шарик, из которого только что выпустили воздух. Она подавленно молчала, переваривая полученную информацию. Жена… его жена… Значит, он женился. Женился, но не на ней!

– Так ты женился? – Ее голос предательски дрогнул, слезы снова потекли по лицу.

Сол понуро кивнул головой.

– У меня не было другого выхода.

Но тут Дот гордо вскинула голову, словно впервые вспомнив нечто очень важное.

– Я, между прочим, тоже вышла замуж!

– Ты вышла замуж?! – непроизвольно воскликнул Сол. Наступил его черед реагировать на неприятное известие. – За кого же?

– Я не люблю этого человека. Не могу его полюбить. Я могу любить только тебя.

Сол опять привлек Дот к себе и стал гладить ее рыжевато-шоколадные кудри.

– Я тоже не люблю свою жену. Не могу!

– Отец едва не выгнал меня из дома. А других вариантов у меня не было… Тут подвернулась такая возможность, и я ею воспользовалась… Если честно, то с тех пор, как ты уехал, я словно помешалась… Даже думать ни о чем не могла…

Судя по рассказу Сола, ему пришлось не слаще. Вернувшись домой, он неделями пил, жил затворником, ни с кем не встречался. Он заливал свое горе спиртным, чтобы заглушить боль разлуки с ней, а боль все никак не утихала.

– Ах, любимая! – воскликнул он и тяжело вздохнул.

– Мы живем в ужасной квартирке. Самая настоящая дыра! – призналась Дот. – Там все ужасное! Я не могу находиться с ним в одной комнате… А всякий раз, когда смотрю на него, то вижу, что он – это не ты! И от этого мне делается еще муторнее…

Сол мысленно представил себе, как они с женой трапезничают в Жасмин-Хаусе. Сидят за длиннющим столом, уставленным всевозможными яствами, с самой изысканной сервировкой, с обилием серебра и дорого фарфора, сидят и молчат.