Дитя клевера

Та как ни в чем не бывало сидела на своей кровати, весело размахивая ногами и о чем-то болтая со своим кроликом.

– Не плачь, малыш! Какой же ты глупенький! Конечно, мы еще увидим ее! Она ведь только на пару денечков отлучится в какой-то Уолтемстоу. Говорят, он совсем недалеко от Лондона.

Дот замерла в дверях.

– Ну как ты, солнышко? В порядке?

– Да! В полном! – широко улыбнулась в ответ Ди. К синим кругам под глазами добавились остатки клубничного варенья вокруг рта.

– Я попросила маму, чтобы она потом отпустила тебя ко мне. Как думаешь насчет следующей недели?

– Супер! – просияла Ди.

– Вот и отлично! Не забывай учить таблицу умножения, ладно? Если хочешь быть стюардессой, она тебе очень даже понадобится.

– Как ты думаешь, из меня получится хорошая стюардесса?

Дот опустилась перед сестрой на корточки.

– Диана Симпсон! Лично я ни минуты не сомневаюсь в том, что ты можешь стать кем захочешь, будешь летать, куда тебе вздумается, заниматься тем, что тебе нравится, и станешь не просто хорошей, а самой лучшей стюардессой на свете!

Она поцеловала Ди в щеку и вышла из ее комнаты.

Гости уже толпились в прихожей, часть высыпала на улицу. Размахивая дымящимися сигаретами и бутылками с пивом, эти незнакомые люди радостно приветствовали ее появление с чемоданом в руках, который она поставила в багажник машины, принадлежащей одному из кузенов Уолли. Отец тоже энергично махал рукой, с трудом разлепляя оба глаза. Кажется, он сегодня изрядно принял на грудь.

Джоан выступила вперед.

– Ну Дот! Будь здорова! – Она наклонилась к дочери и поцеловала ее в щеку. – Вот! Старшенькую, слава богу, сбыла с рук! – неловко пошутила она. – Мой первенец!

Дот потянулось к матери и прошептала ей на ухо:

– Считай, что тебе крупно повезло, мама! Ведь твой первенец прожил с тобой под одной крышей целых девятнадцать лет. А мой первенец провел со мной всего лишь четырнадцать дней.

Джоан поспешно закрыла рот дочери рукой, а глаза ее непроизвольно наполнились слезами. Она обхватила Дот обеими руками за шею и тесно прижала к себе. Мать всю трясло, слезы катились по обеим щекам.

– Я сделала это ради тебя, доченька! И ради твоего будущего! Иначе твоя жизнь была бы загублена. А я слишком сильно тебя люблю, чтобы сидеть и безучастно наблюдать за тем, как рушится твоя жизнь.

– Мамочка! Он был таким красивым!

– Он… он был похож на тебя? – сквозь слезы прошептала Джоан.

– Нет! – покачала головой Дот. – Он был точной копией своего отца.

– А как его зовут?

– Симон. Его зовут Симон.

– Симон, – едва слышно повторила Джоан.

Дот пристально взглянула на мать, а потом, не говоря ни слова, вскарабкалась на заднее сиденье «Остин Кембридж». Подошвы туфель противно скрипнули, соприкоснувшись с виниловым ковриком, которым был устлан пол в кабине.