Дитя греха

Он схватил телефон, набрал внутренний номер, что-то бросил в трубку на греческом и повернулся к Райанне.

— Сиделка сейчас будет здесь, она поможет тебе. Если отойдешь от двери, она сможет войти. Я-я не трону тебя.

Грудь Райанны судорожно вздымалась, сотрясаемая бурными рыданиями.

— Пожалуйста, впусти ее.

Райанна отодвинулась. Мисс Томпсон немедленно взяла ситуацию под контроль — она быстро вывела всхлипывающую Райанну в коридор, бросив осуждающий взгляд на растерянного Алексиса.

Мужчина закрыл за ними дверь, тяжелой походкой подошел к письменному столу и опустился на стул. Он долго сидел не двигаясь и неотрывно смотрел на обрывки документа и отвергнутого чека.

Они больше не понадобятся.

— Где Ники? — встревоженно спросила Райанна.

— Кэрен читает ему. Он в полном порядке, просто сейчас отдыхает, — спокойно ответила сиделка.

Райанна устало закрыла глаза. Ее переполняли страх и отвращение к человеку, который мог пасть так низко, чтобы пытаться купить собственного ребенка.

Я должна выбраться отсюда!

Райанна затравленно взглянула на медленно отворившуюся дверь спальни. В комнату вошел Алексис Петракис.

— Мисс Томпсон, я хотел бы остаться наедине с вашей пациенткой, если позволите.

Сиделка встала и пристально посмотрела на своего хозяина.

— Мисс Дэвьюс нельзя расстраивать, — сурово заявила она одному из богатейших людей Греции.

— Не буду.

Мисс Томпсон кивнула и направилась к выходу. Когда дверь за ней закрылась, Райанна невольно вжалась в поддерживающие ее спину подушки.

Что он собирается делать? Господи, сколько еще я смогу вынести?

Алексис стоял у кровати и внимательно смотрел на лежащую на ней женщину.

Райанна почувствовала, что ее пробирает нервная дрожь. Алексис молчал, как ей показалось, целую вечность.

— Похоже, — наконец произнес он с усилием, — что я в тебе ошибся. Не во всем, — добавил Алексис, и в этих словах Райанна услышала нотку жесткого осуждения, которая была так хорошо ей знакома, — но в одной очень существенной области. Похоже, ты действительно переживаешь за Ники. Я считал, что ты всего лишь притворяешься заботливой матерью, пытаясь набить себе цену, предстать передо мной в лучшем свете… Чтобы побольше заработать.

Его голос звучал совершенно бесстрастно, и Райанна почувствовала, как у нее перехватило дыхание.

— Но ты отказалась от двадцати двух миллионов фунтов. И это настолько убедительно, что я готов… пересмотреть свое мнение. Я хочу… — Алексис запнулся, — наладить с тобой отношения. Ники ни к чему знать, что его родители находятся в состоянии войны друг с другом. Это причинит малышу слишком много горя. Нам надо прийти к примирению… во имя него, — темные бесстрастные глаза напряженно буравили Райанну.