Дитё. Двойной удар

Они с одним из моих стрелков, рыча, катались по земле, и выстрелил в еще одного татя, он на четвереньках пытался спрятаться в кустах.

Пока мои выжившие воины добивали раненых татей, живые они нам были не нужны, я стал лечить раненых. Двое были совсем плохи, мне пришлось чуть ли не вытаскивать их с того света. Только одного я спасти не смог, не получилось прирастить обратно срубленную голову.

Из двадцати трех стрелков, что пошли в обход, не ранены были только двое, да и остальные скоро к ним присоединились. Только рваная одежда и рубленые кольчуги давали понять, что недавно они лежали на земле и стонали.

Бывшие раненые в работу не включились, им еще пару дней восстанавливаться, в основном большую кровопотерю, опытные знали об этом, а вот остальные работали за троих. Ничего, с полчаса отлежатся и вполне придут в себя. Может даже ходить начнут.

В это время из кустов вынырнул Михайлов, быстро осмотрелся, кивнул мне и убежал дальше. Молодец, часовые это его работа.

Вдруг с поляны раздался звук выстрела и крики, захлопали пистолетные выстрелы. Оставив одного из десятников за старшего, они уже начали освобождать татей от брони и оружия, я побежал обратно на поляну, спешно заканчивая заряжать второй пистолет.

— Что у вас тут? — спросил я стрелка, которому накладывал на руку повязку один из пушкарей.

«Кстати, надо будет озаботиться санитарной службой, чтобы не отвлекать воинов во время боя», — подумал я, подходя и разглядывая лежавшее на крыльце сторожки тело воина-татя.

— Четверо в доме прятались, да трое в амбаре. Вот эти сперва из дома выбежали, к ним потом из амбара присоединились, — морщась, ответил стрелок, тыкая пальцем в убитых. Это был Афанасий Сомин из второго десятка, я его хорошо помнил. При тренировках у него постоянно что-то случалось, то фитиль на аркебузе погаснет, то порох намокнет.

— Ушел кто?

— Нет, последнего отроки вон у отхожего места подстрелили. Никогда бы не поверил. С сорока шагов, да из пистоля, — покачал он головой.

— Мы втроем выстрелили, — сказал мальчишка, завязывая бантик на повязке.

— Молодцы, — поблагодарил я и велел: — Отойди, дальше моя работа.

Заживив рану, я спросил, есть ли еще раненые. Оказалось, нет.

Пока бойцы аккуратно выносили тело погибшего стрелка на поляну и стали добивать раненых татей на поляне, не забывая освобождать их от амуниции, я присел около постанывающего тела, что лежало у амбара. Остальные для допроса не годились, огнестрельное оружие это страшная сила.

— Глазова работники? — лениво спросил я раненого.

Это был старый, уже седеющий воин, побывавший не в одной схватке. Многочисленные шрамы, отличное оружие, его как раз относили к куче трофеев, выдавали в нем не последнего человека в отряде, работающем под разбойников.