Дитё. Двойной удар

Показалось мне или нет, но князь, услышав мои последние слова, ощутимо расслабился.

Князь сам представил своих детей:

— Это князь Владимир Курбский, мой старший сын, наследник. Его младший брат Андрей Курбский и сестра Анна Курбская.

«Курбский? Курбский?.. Что-то знакомое. Где-то это я уже слышал, — задумался я. — Нет, кажется, этот урок истории я прогулял».

Брату было лет девять, а девочке все пять. Представили и хозяев дома. Князь звался Михаилом Курбским, а жена Ольгой. Князь оказался ставленником московского царя, поэтому сопровождавшие его мужчины были не родственниками, а военными. Один начальник стражи, другой тысяцкий, третий советник князя.

С подарками я не мудрил. Старшему сыну отдал настоящий ханский щит и небольшой кинжал с серебряной насечкой на ножнах, с описанием, где взял, не зря же я их у начальника стражи из сокровищницы тиснул. Младшему подарил расшитый золотом пояс, он лежал у меня за пазухой, а девочке — настоящее стеклянное зеркальце с ручкой и серебряный гребень. Все подарки, которыми я одарил детей, предназначались для взрослых, я же не знал, что князь будет со всей семьей, вот и пришлось каждому понемногу.

Хозяйка дома ревниво посмотрела на подарки и сияющую дочку, но потом вздохнула. Младшие дети поклонились и вышли из трапезной, а вот старший мальчишка остался.

Мы сели за стол, и слуги закружили вокруг нас, принося полные блюда и убирая пустые.

Я был изрядно голоден, но на еду особо не налегал, хоть и хорошо перекусил.

Ужин закончился через час, а за окном уже темнело. Поблагодарив меня за подарки, хозяйка с сыном скрылись в дверях, оставив наедине с князем и приближенными.

После непродолжительного молчания, князь попросил выйти своих людей, решив поговорить тет-а-тет.

— Ну и почему? — спросил он, слегка подавшись вперед.

— Вопрос, княже, некорректный. Ты о чем?

— Платить виру не хочешь, но подарки, как три виры.

— Вира была назначена не по Правде, а подарки от всей души.

— Хм, — только и сказал хозяин дома, откинувшись на спинку стула. Он пребывал в раздумьях.

— Расскажи о себе, — попросил он, видимо, так и не придя к определенным выводам.

Князь просто не понимал, кто я. Сидит перед ним явный новик, но не брит наголо, хоть и коротко стрижен. Правду знает, но законы не понимает. Явно чужой, сбитень никогда не пробовал, но называется боярином Великого Новгорода. На иконки в углу при входе не перекрестился, только хмыкнул презрительно, когда это сделали другие. Говорит, что никогда на Руси не был. Кто же он?

Я и рассказал практически все, только утаил, откуда я, и что грабанул сокровищницу хана, но князь, по-моему, и так понял.

После моего рассказа мы просидели в задумчивости минут десять, пока князь не сказал:

— Я хорошо знал Кузьму Михайловича, встречались.