Династия. Изгой

Да и суд, зачем он вам? Такая нервотрёпка.

Делаю вид, что задумываюсь, а потом, вздохнув, говорю:

— Хорошо. Голосую за. Вернём графиню в совет.

Ольга удивлённо смотрит на меня, но я не обращаю внимания. Рассказывать ей о том, что мы Белозерской заключили тайный союз, я не собираюсь. На то союз и тайный.

А Ларин пусть думает, что на этот раз он выиграл. Он просто не понимает, что я на шаг впереди него.

— Вот и отлично! — он хлопает в ладоши. — Решение принято. Только знаете что? У нас получится чётное количество членов совета, так ведь нельзя. Может быть, нам стоит вернуть место и госпоже Милецкой?

Тимофей с улыбкой переводит взгляд на Ольгу и продолжает:

— Предлагаю отменить правило о том, что для места в совете нужно иметь пятнадцать процентов. Тогда у нас будет пять голосов, нечётное число, как положено. Что думаете?

От такой дерзости меня охватывает гнев. Он даже не стесняется, почти прямо заявляет, что намерен сместить меня с поста председателя совета.

— Вас ничего не смущает, господин Ларин? — говорю я.

— А разве должно? — беззаботно интересуется тот.

— Вы открыто хотите лишить меня части акций. Вы ведь прекрасно знаете, что доля Ольги у меня в управлении. И если она её отзовёт, то я автоматически лишусь места председателя.

— Но ведь мы и правда не можем иметь чётное число голосов. Это противоречит уставу компании. Понимаю, что вдвоём с бароном вам было очень уютно, но правила есть правила. А решение по поводу графини мы уже приняли. Так что пятый голос необходим.

— Или мы можем оставить три голоса, — замечает Ольга.

— Правда? И кого же мы попробуем исключить? — с ухмылкой спрашивает Ларин.

— Моя доля останется в управлении Александра. Но если вам нужен ещё один человек, то дайте мне право голосовать, вот и всё."

"— Вариант неплохой, но в этом случае нам придётся сменить систему голосования, — посмотрев на свои ногти, говорит Тимофей. — Ведь голос Ольги, если её доля остаётся у Александра, не будет иметь под собой основания. Значит, мы должны будем забыть, у кого сколько процентов, и голосовать проще. За-против, один голос — один балл. Надеюсь, я понятно выражаюсь.

— Вполне понятно, — говорю я. — Только в уставе компании прописано иное. А вы сами только что выступали за его соблюдение.

— Ну что вы, Александр, проявите гибкость. Некоторые пункты устава мы обязаны соблюдать. Другие вполне возможно изменить для более эффективной работы. Вы не согласны?

Какой он скользкий. Впрочем, чему удивляться, ведь он политик. Уметь выкручиваться — это его хлеб.

Ларин тем временем продолжает:

— В конце концов, несоблюдение устава — это нарушение, за которое компанию можно привлечь к проверке. Кстати, я сегодня беседовал с начальником отдела по контролю дворянских предприятий.